Тление

 — Как ты сумел скрыть от нее и от нас свое предательство?

— Я научил вас распознавать ложь, узнавать ее запах, и, подобно всем учителям, натаскивающим воинов, я не всему, что мне известно, вас обучил, Родина.

— Она была твоим мастером, она создала тебя, как ты сумел скрыть это от нее?

— Аниту напрягает, когда мы выступаем против предателей, — вмешался Ру.

— Она сказала, что желает нам счастья. А я хочу знать, как им удалось обмануть нашу темную королеву — возможно, это принесет мне покой после того, как они уничтожили все, чем мы жили, — Родина просто сочилась яростью, каждое слово было наполнено ею.

— Родина, сегодня у нас нет времени на эти игры, — осадил ее Жан-Клод. — Я сожалею о твоей утрате, хоть и не разделяю ее, однако здесь и сейчас у нас на пороге враг, и это должно быть нашей приоритетной задачей.

Она нахмурилась и потерла свой лоб.

— Сегодня я сама не своя. Я сожалею, что все еще не справляюсь со своими обязанностями.

— Мы оба сегодня не в себе, — добавил Ру, обнимая ее за плечи, чтобы прижать к себе.

— В следующем году на день рождения у вас будет отгул, — пообещала я.

— Спасибо, — поблагодарил меня Ру.

Родина промолчала — она просто держалась за руку своего брата, которой он придерживал ее у своей груди. Глаза у нее были закрыты, и я могла поспорить, что она сдерживает слезы. Ну все, хватит.

— Вы двое знаете еще что-нибудь, что может помочь нам победить Деймоса? — спросила я.

Родина покрепче вцепилась в своего брата, зажмурившись так сильно, что ее лоб покрылся морщинами — она словно думала, что если глаза у нее будут закрыты, то ничего плохого с ней не случится. Мне всегда казалось, что она больше похожа на меня — смотрит чудовищу прямо в глаза, и если ничего другого не остается, то хотя бы плюнет ему в лицо. Родина зарылась лицом в сгиб локтя Ру, вдыхая его запах. Я бы со своим братом себя так вести не стала, но он-то не был верживотным, и не понял бы, что прикосновение и запах — они о комфорте, а не о сексе. Эти мысли были странными, но я понимала, что причина кроется в моих человеческих комплексах.

Никки подошел ко мне и наклонился к моим волосам, чтобы шепнуть:

— Она слышит все, о чем ты думаешь.

— Прости, Родина, я не хотела, чтобы мои мысли сделали тебе хуже, ты же знаешь, я не всегда справляюсь с контролем своих мыслей.

— Ты должна быть разочарована во мне, — произнесла она. — Я не служу тебе так, как должно.

Родина открыла глаза и позволила мне увидеть в них проблеск леопардового золота перед тем, как я ощутила жар ее зверя, подобный теплому бризу. Если бы я не стояла так близко, я бы его не почувствовала, и даже не поняла бы, кто находится в этой комнате. Глаза у Ру тоже налились леопардовым золотом. Боже, сколько же в них было самоконтроля.