Тление

— Выходит, мне нужно лучше стараться? — что-то в ее голосе заставило мою спину покрыться мурашками, как будто я на самом деле боялась ее. Я не должна была ее бояться. Родина была привязана ко мне той магией, которая не позволяла ей навредить мне. Эта связь могла даже заставить ее отдать за меня свою жизнь. И все же, стоя в полумраке парковки, я реально хотела знать, где, блять, она сейчас находится — просто на всякий случай. Она верлеопард, а они чертовски быстрые — даже среди оборотней. Если вытащу пушку, придется ее застрелить, а это уже перебор, ведь она, вроде как, мой телохранитель, так что я потянулась за ножом. Если она совсем рядом, то волшебным образом появится в поле зрения прежде, чем я успею вытащить нож, и коснется пальцем моего горла или сделает еще что-нибудь такое же стремное — просто чтобы дать мне понять, что она могла бы меня убить.

Нож уже был у меня в руке, а она так и не появилась. Я устала от этих игр.

— Родина, из-за всей это херни я опаздываю.

— Тогда садись в машину и уезжай, — раздался ее голос тем прыгающим эхом, которое мешало определить ее местоположение, но даже сквозь всю эту театральность было слышно, как она наслаждается собой. Внезапно я почти наверняка поняла, где она прячется.

— Вылезай из-под моей тачки, Родина.

— Это просто догадка.

— Объясняю на пальцах: я приказываю тебе выйти из укрытия.

— Ты не знаешь, где я сейчас нахожусь.

— Я дала тебе прямой приказ, — сказала я.

— Я скучаю по своей маске, — сказала Родина, потому что она реально могла читать мои мысли, а вот я ее — нет. Концепт Невест Дракулы заключался в том, что они должны знать его мысли и чувства, чтобы идеально служить ему, а вот самому Драку не было нужды знать что-либо о них, поскольку все сводилось к его персоне. Я не хотела, чтобы вся жизнь Родины вертелась вокруг меня, так что просто стояла и смотрела на нее, гадая, о чем она думает, что чувствует, и понятия не имела, что у нее в голове, как будто мы с ней не были связаны метафизически на веки вечные — ну, или пока одна из нас не умрет.

— Мне жаль, что тебе ее не хватает, — наконец, ответила я, потому что мне реально было жаль, что она тоскует по жизни облаченного в маску и балахон Арлекина. Арлекины скрывали свои личности, почти стирая их, и никогда не снимали маски на публике, а тело прятали в черном — прямо как Родина сейчас. Если бы на ней была одна из этих обезличивающих масок, то в зависимости от цвета я могла бы понять, пришла она убить меня (черный), навредить мне (красный) или просто поговорить со мной (белый).

— Сперва — нет. Я упивалась отсутствием необходимости скрываться. Думала, что смогу найти себя, — с ее губ сорвался звук, который должен был быть смехом, но он казался таким горьким, что следовало подобрать другое слово.