Тление

— Мне жаль, что тебе не нравится твоя новая жизнь, — сказала я.

— Я была из числа самых пугающих ассасинов в мире, одной из лучших дознавателей в наших рядах, а теперь я всего лишь элитная сиделка, которой не дозволяется причинять вред репортерам и гражданским, когда они снимают все вокруг на свои телефоны и постят результаты повсюду. Больше никому не нужны шпионы, ведь обычные люди всем вокруг дали глаза и уши.

— Мне жаль, что ты так несчастна, Родина.

— Но ты также и зла на меня за то, что я несчастна — я чувствую это, слышу. Твои мысли и чувства вторгаются в меня так, как никогда не вторгались силы моего мастера, для которого я была зверем зова.

— Я устала извиняться.

— Хорошо, потому что мне не нужны извинения, моя королева, мне нужна цель.

— Ты, как и все, запуталась, пытаясь понять смысл своего существования.

— Что ж, хреново. Как ты бы сказала на моем месте.

— Ага, экзистенциальный кризис и поиск себя — это полный отстой, — мой голос звучал как обычно, но я знала, что лицо и поза у меня ему не соответствуют. Нож по-прежнему находился у меня в руке, потому что Родина даже для самой себя была какой-то странной. Я видела ее на тренировках с другими телохранителями и знала, на что она способна.

— Ты понятия не имеешь, на что я способна, моя белая королева.

«Белая королева» была одной из новых кличек, которую она для меня придумала — думаю, это лучше, чем «темная королева» или «злая королева», которые она использовала с тех самых пор, как мы познакомились.

— Никки не способен так хорошо читать мои мысли, как это делаешь ты — по большей части он ловит только эмоции. Почему так?

— У меня были эпохи, чтобы отточить свои тайные навыки, ему же и века не стукнуло.

— Ты же понимаешь, что это не ответ, да?

— Это ответ, моя королева. Я не виновата, что ты еще моложе Никки, а понимаешь и того меньше.

— Почему ты вообще прячешься на парковке, а, Родина?

— Я следила за тем, чтобы никто не подстерег тебя из засады.

— Ладно, можешь вернуться в машину, а потом все езжайте за мной.

— Мне приказано ехать в одной машине с тобой на тот случай, если некто попытается разделить тебя с твоей охраной.

— Кто тебе приказал?

— О, глава охраны, моя королева.

— Клодия приказала тебе ехать со мной или она приказала, чтобы кто-то из вас ехал вместе со мной?

— Мне. Ваша американская пресса и народ ведут себя крайне гетеронормативно независимо от того, о чем идет речь, так что с их точки зрения женщина в одной машине с тобой угомонит слухи о том, что ты хочешь сбежать с Никки и бросить Жан-Клода у алтаря.

Я знала, что Клодия не стала бы так распинаться и подробно все расписывать.