Томминокеры

На миг… всего лишь на миг… в животе Рут змеей развернулся ужас; он пополз вверх, перебирая позвонки, словно клавиши живого ксилофона… а потом исчез.

– Не волнуйся об этом, Рути, – шепнул Ральф, наклоняясь ближе.

Как всегда, от его запаха у жены слегка засосало под ложечкой. И тут он крепко поцеловал ее. Причем не один только его поцелуй был крепким в эту минуту.

– Пожалуйста, – чуть задыхаясь, отстранилась Рут. – Не при детях.

Ральф со смехом заключил ее в объятия.

– Великолепно, – выдохнула она, оставшись наполовину… нет, на три четверти… ой, уже на четыре пятых… без платья.

Любовь вышла бурной, к необычайному удовольствию обеих сторон. Всех-всех их сторон. И кратковременный холодок, пробежавший тогда по спине, был надежно забыт.

Но Рут еще вспомнит о нем девятнадцатого июля того же года. Седьмого числа Бекка Полсон услышала голос картинки с Иисусом. А девятнадцатого Рут услышала голоса своих кукол.

Для горожан стало приятным сюрпризом, когда спустя два года после смерти Ральфа Маккосланда, случившейся в 1972-м, его вдова выдвинула свою кандидатуру на пост городского констебля.

Ее противником выступил молодой человек по фамилии Мамфри. Все решили, что парень просто глупец, но это была не его вина: Мамфри только недавно приехал в город и не знал здешних порядков. Завсегдатаи «Хейвен-ленча» сходились в одном: новичок скорее заслуживал жалости, чем порицания. Он выступил от демократической партии, а свою предвыборную кампанию построил главным образом на следующем тезисе: работа выбранного народом констебля заключается в том, чтобы арестовывать и сажать в тюрьму пьяниц, лихачей, хулиганов, а время от времени – по-настоящему опасных преступников. Не собираются же горожане доверить подобное дело женщине, пусть даже с дипломом юриста?

Они собирались. И охотно доверили.

Миссис Маккосланд получила четыреста семь голосов, ее соперник – девять. В числе этих девяти, надо думать, были голоса жены Мамфри, брата, сына двадцати трех лет и его собственный. Оставалось пять. Никто так и не признался. Похоже, мистер Моран нашел себе на четыре товарища больше, чем Рут могла предполагать. Недели через три после выборов чета Мамфри покинула город.

Их сын, довольно приятный парнишка по имени Джон, решил остаться. И хотя он вел себя тише воды, ниже травы, даже четырнадцать лет спустя его называли «новеньким», говоря что-нибудь вроде: «Этот новенький, Мамфри, сегодня постричься зашел. Помните, как его папаша выступил против нашей Рут и остался с носом?» С тех пор у миссис Маккосланд соперников не было.

Горожане справедливо приняли ее выдвижение как публичное заявление о том, что траур окончен.