Томминокеры

Злополучный Мамфри не учел один (среди многих других) момент: столь единодушное голосование было способом жителей Хейвена дружно воскликнуть: «Рути, ура! С возвращением!»

Потом до вдовы дошло: позволить угаснуть своей открытой и щедрой половине – значит, в некотором роде вторично убить любимого. И тогда она вернулась к Хейвену. Вернулась на службу.

В маленьком городке даже одна личность такого масштаба способна решительно изменить ход событий. А в том, что любители всяких словечек зовут «качеством жизни», такая личность может сделаться чем-то вроде сердца города.

Вот чем собиралась стать Рут для Хейвена, когда лишилась мужа.

Спустя два года (о которых она потом вспоминала как о долгом, унылом пребывании в преисподней) миссис Маккосланд вновь обнаружила в себе ту забытую драгоценную личность. Так иногда мы находим в темном углу чердака что-нибудь необыкновенное: очки для маскарада или кресло-качалку из гнутого дерева, еще вполне пригодную для использования; выносим на свет, проверяем на прочность, стираем слой пыли, наводим лоск и возвращаем к жизни.

Пост констебля стал только первым шагом.

Рут не могла бы даже сказать, почему посчитала такой шаг верным; просто это ей показалось идеальным способом почтить память Ральфа и к тому же вновь стать собой. Она ожидала, что работа вскоре наскучит и будет в тягость… но ведь то же самое относилось к сбору пожертвований для Общества по борьбе с раковыми заболеваниями и Комитету по школьным учебникам. «Скучный и неинтересный» труд не значит «неблагодарный» – многие упускают из виду или намеренно игнорируют эту простую истину. И потом, говорила себе миссис Маккосланд, если надоест, всегда можно отказаться от перевыборов. Можно уступить место Мамфри или еще кому-нибудь. Она хотела служить, а не превращаться в мученицу.

Однако Рут обнаружила, что работа ей нравится. Кроме прочего, она давала возможность положить конец мерзостям, которые старый Джон Харли терпел… и которым позволял разрастаться.

Взять хотя бы Дэла Куллума. Куллумы обитали в городе с незапамятных времен, и Дэлберт – механик с густыми бровями, работавший на заправке у Элта Баркера, – наверное, не первый в своей семье, кто вступал в сексуальные отношения с дочерьми.

Линия его рода была чрезвычайно закручена и много раз перекрещена; по сведениям Рут, в Пайнленде обитали два умственно отсталых Куллума (местные сплетники утверждали, что один из них родился с перепонками на руках и ногах).

Инцест – одна из тех освященных временем сельских традиций, которые редко воспевают в стихах романтические поэты. «Все свыклись», – пожалуй, именно этот аспект и стал причиной того, что Джон Харли ни разу всерьез не пытался ввязаться в борьбу.