Томминокеры

Опустив взгляд, посетительница увидела на бумаге большую черную

расползающуюся кляксу, скомкала карточку и отбросила.

Нэнси так и не ответила на вопрос. Сделала вид, будто нечаянно пропустила его мимо ушей. «Врешь, все ты прекрасно слышала», – подумала миссис Маккосланд.

За спиной отворилась дверь. Повернувшись, Рут увидела вошедшую Бобби Андерсон.

– Здравствуй, Бобби, – сказала она.

(Кончай, ведь она права, беги отсюда, пока еще можешь, пока тебе разрешают, пожалуйста, Рут, ни я, ни мы – большинство из нас – не желаем тебе никакого зла…)

– Работаешь над новым романом, Бобби? – Миссис Маккосланд едва сдерживала предательскую дрожь в голосе.

Знать, о чем другие думают, было само по себе ужасно: это наводило на мысли о галлюцинациях и сумасшествии. Но слышать подобное от Бобби Андерсон…

(пока тебе разрешают)

…Бобби Андерсон – добрейшей души…

«Я ничего такого не слышала. – Рут ухватилась за эту идею с жадностью измученного утопающего. – Мне померещилось».

Бобби открыла свой ящик, достала толстую пачку писем, бросила взгляд на констебля и улыбнулась. У нее во рту не хватало нижнего коренного зуба слева и верхнего клыка справа.

– Лучше беги отсюда, Рут, – ласково произнесла она. – Сядь в машину и уезжай. Что скажешь?

Та вдруг успокоилась – несмотря на страх, несмотря на пульсирующую боль в голове.

На мгновение Бобби вроде бы оробела и стушевалась. Потом блеснула лучезарной улыбкой – детской, с парой дырок вместо зубов, – и вот тут миссис Маккосланд перепугалась по-настоящему. Так ухмыльнулась бы рыба, но не живой человек. У этой женщины были глаза Бобби, мысли Бобби… Но улыбка – уже совсем не ее.

– Как скажешь, Рут, – проговорила Андерсон.

 – Ты же знаешь, все в Хейвене любят тебя. Думаю, через недельку-другую… максимум через три… ты устанешь бороться. Я просто предложила выход из положения. Но если решишь остаться – отлично. Еще немного, и с тобой… все будет в порядке.

На обратном пути Рут зашла в аптеку за упаковкой «Тампакс». Но их в продаже не оказалось. Ни «Тампакс», ни «Модесс», ни «Стейфри», никаких других тампонов или прокладок – хоть в мини-, хоть в макси-версии. Написанная от руки записка гласила: «НОВЫЙ ЗАВОЗ ОЖИДАЕТСЯ ЗАВТРА. ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ПРИЧИНЕННЫЕ НЕУДОБСТВА».

Пятнадцатого июля, в пятницу, начал барахлить рабочий телефон.

Утром в трубке появилось раздражающее гудение, так что обеим сторонам пришлось кричать. К полудню прибавился треск. К двум часам ситуация настолько ухудшилась, что аппарат стал совсем бесполезен.

Придя домой, Рут не услышала в трубке ни треска, ни шума. Только мертвое, ничем не нарушаемое молчание. Она заглянула к соседке, чтобы вызвать телефонного мастера. Венди Фанин занималась на кухне выпечкой, месила тесто. Рядом работал миксер.