Томминокеры

Погода переменилась, ветер дул вовсю, и к полудню среды полиция штата приняла на себя хлопоты по розыску Дэвида Брауна. Вечером его фото показывали в выпуске новостей с указанием горячего номера, по которому мог позвонить любой, кто видел мальчика в последнее время.

К пятнице Рут поняла, что среда и четверг были просто обманчивым затишьем, а дела идут точно так же, как и шли. Она все ближе подходила к безумию нечеловеческой природы.

И в глубине души признавала это, даже скорбела… но не могла больше сопротивляться. Оставалось надеяться, что среди вздора, который болтали куклы, была хоть крупица истины.

Наблюдая за собой словно со стороны, Рут увидела, как берет из ящика самый острый кухонный нож, которым отделяла кости от рыбы, и поднимается с ним к себе в кабинет.

«Школу» заливало гнилостное зеленое свечение. Свет томминокеров. Так их в последнее время все называли. А что, неплохое имечко, верно? Ну да. Не хуже любого другого. «Томминокеры».

– Послать сигнал. Это все, что ты можешь сделать теперь. От тебя думают избавиться. Ты по-прежнему их любимица, Рут, но только эта любовь – убийственна.

Хотя в ней можно усмотреть некую долю извращенного уважения. Они до сих пор БОЯТСЯ ТЕБЯ. Даже сейчас, потеряв рассудок, почти как и все в этом городе, ты наводишь страх. Может, кто-нибудь и услышит сигнал… услышит… увидит… поймет.

В этот раз на доске была нарисована башня с часами – неумело, словно выведенная рукой первоклашки.

Рут не могла работать над куклами в «классной комнате». Только не при этом жутком пульсирующем свечении. Она брала их по одной и относила в кабинет мужа, где, словно заправский хирург, вскрывала ножом животы – и мадам француженке, и клоуну девятнадцатого столетия, и пупсику Кьюпи, и прочим – по очереди.

Затем вкладывала внутрь маленькое устройство, собранное из батареек C, проводов, монтажной платы электронного калькулятора и картонных цилиндров от туалетной бумаги. И стремительно зашивала разрезы грубой черной ниткой. Вскоре на рабочем столе Ральфа лежал уже целый ряд голых кукол, похожих теперь на умерщвленных – возможно, отравленных – кем-то детей, которых после убийства ограбили и раздели.

Посередине каждого залатанного разреза торчал картонный цилиндр, точно труба какого-то странного телескопа.

Цилиндры должны были послужить каналами силы, когда все начнется. Рут с трудом представляла себе, откуда знает об этом или даже как она додумалась сделать эти приборы… понимание словно явилось из воздуха. Того самого воздуха, в котором бесследно исчез

Из каждого пухлого беззащитного тельца, которое она пронзала ножом, вырывались лучи зеленого света.

…убиваю единственных деток, какие у меня только были в жизни».

«Сигнал. Думай о сигнале, а не о детях».