Томминокеры

Страшнее всего то, что она приняла эти коварные слова с их искаженной полуправдой за голос здравого смысла, тогда как прямо сейчас, в этой комнате, было сосредоточено все безумие Хейвена.

– Сигнал, используй нас, мы покажем как, мы знаем, и ТЫ хочешь знать, ратуша, Рут, часы на башне…

Шелестящие голоса монотонно принялись распевать:

– Ратуша, Рут, да-да! Туда! Ратуша! Ратуша! Да!

– Прекратите! – закричала она. – Остановитесь, прошу вас, не надо!

И тут, впервые с тех пор, как Рут в одиннадцать лет победила в забеге для девочек на одну милю во время летнего церковного пикника, она потеряла сознание.

Ближе к ночи она кое-как пришла в себя и шаткой походкой побрела вниз. Ни разу не оглянувшись. Ей было страшно смотреть назад. Рут смутно осознавала, что голова у нее раскалывается, как после очень редко случавшихся перепоев. И еще – что старый викторианский дом раскачивается и трещит, словно старая шхуна в бурю.

Пока миссис Маккосланд лежала без чувств на полу своей «школы», на центральную и восточную части Мэна обрушились чудовищные грозы. Холодный среднезападный фронт наконец добрался до Новой Англии и вытеснил массу горячего влажного воздуха, застоявшегося здесь в последние полторы недели.

Местами перемена погоды сопровождалась ужасными грозами. Хейвену еще повезло в этом смысле, хотя перебои с электричеством все равно начались.

Впрочем, это как раз волновало горожан меньше всего; у них были собственные источники питания. Главное, что погода все же переменилась. Не одна Рут в этот день проснулась с «похмельной» мигренью. Все местные жители, от мала до велика, ощутили что-то похожее, когда сильный ветер унес на восток зараженный воздух и растрепал его в безобидные клочья над океаном.

В среду миссис Маккосланд проспала до часа дня. Голова все еще побаливала, но две таблетки анацина легко решили эту проблему. К пяти Рут чувствовала себя гораздо лучше, чем когда-либо в последнее время. Тело затекло от долгого лежания на полу, да и мышцы ныли, но это казалось мелочью по сравнению с тем, что мучило ее с начала июля, и нисколько не приглушило общего радостного состояния. Даже тревога за Дэвида Брауна не могла его до конца испортить.

На Мэйн-стрит у прохожих были странные, ошеломленные лица; все словно пытались очнуться от заклятия, наложенного злыми волшебниками.

Рут прошла к себе в офис, в ратушу, по пути наслаждаясь ощущением ветра, который развевал ее волосы у висков, и видом причудливых облаков, плывущих по небу яркого, освежающе синего цвета. Почти осеннему небу.

На просторном поле за школой детишки пускали коробчатого змея; при виде их миссис Маккосланд даже рассмеялась в голос.