Томминокеры

Одна лесная наезженная тропа выводила к другой, под шинами хрустели опавшие листья, и наконец джип вылетел на знакомое Дугану грязное Альбионское шоссе номер 5. Старик сделал именно то, что пообещал и что Дуган считал невозможным: обогнул весь Хейвен, ни разу не заехав на его территорию.

Теперь, за сотню футов до городской границы, Эв остановил машину и опустил стекло со своей стороны. Снаружи не донеслось ни звука; лишь мерно тикал мотор. Птицы не пели. Батч нашел это подозрительным.

– А что там, в мешке? – поинтересовался он.

– Самые разные вещи.

Не будем пока об этом.

– Колокольного звона, – ответил Эв.

Однако без четверти десять совершенно не тот перезвон, которого ждал и под переливы которого вырос Хиллман, заставил и тех, кто искренне скорбел по покойной, и тех, кто настроился источать потоки крокодиловых слез, потянуться к методистской церкви, где всем предстояло разыграть первый акт торжества (акт второй: Церемония у могилы; акт третий: Банкет в городской библиотеке).

Преподобный Гурингер, этот застенчивый человек, неспособный даже шикнуть на гуся, несколько недель назад в разговорах с горожанами сетовал: он, дескать, до смерти устал бить в колокола.

– Тогда, может, что-нибудь поменяешь, Гуи? – спросила Памела Сарджент.

Преподобный Лестер Гурингер, которого в жизни не называли «Гуи», в его теперешнем состоянии пропустил фамильярность мимо ушей.

– Может, и поменяю, – ответил он, мрачно взглянув на Памелу сквозь толстые очки. – Почему бы и нет?

– Есть какие-то мысли?

– Допустим, – лукаво прищурился Гурингер. – Время покажет, верно?

– Это уж как всегда, Гуи, – ответила Сарджент.

 – Как всегда.

И действительно, преподобный Гурингер придумал нечто весьма занятное относительно этих колоколов и даже сам удивился, почему настолько простое и изящное решение не пришло ему в голову раньше. Приятнее всего то, что вопрос не придется утрясать ни с дьяконами, ни с Дамским благотворительным обществом (организацией, которая отчего-то привлекала лишь два типа женщин – неряшливых толстух с пышными бочкообразными бюстами либо плоскогрудых бабенок с костлявыми задницами вроде Памелы Сарджент, с ее мундштуком из поддельной слоновой кости и хриплым кашлем заядлой курильщицы), ни с некоторыми зажиточными прихожанами… Всякий раз, когда жизнь заставляла к ним обращаться, Лестер потом неделю маялся жестокой изжогой.

Не нравилось ему попрошайничать. Зато на этот раз преподобный Гурингер мог управиться собственными силами – и управился. И пошли они все, если шуток не понимают.

Однако всем в городе перемена пришлась по вкусу, практически восхитила. Ну еще бы.