Томминокеры

 – Что происходит в Хейвене?

– Злой гений дела вершит, не иначе, – буркнул Брайт. Подали пиво, но пить расхотелось. Хотелось одного: свалить отсюда поскорее. Зря он дедульку приплел: вспомнилось – и холодок по спине пробежал. Дед, конечно, с приветом, но в глазах у него…

– Доктор Фу Манчу. Ну если еще и Нейланда Смита где-нибудь увидишь – считай, сенсация века у тебя в кармане.

Брайт подался вперед и хрипло добавил:

– Белое рабство. Смотри не забудь про свой источник, когда получишь приглашение в «Нью-Йорк таймс».

– Не вижу ничего смешного.

«И в восемьдесят четыре останется болваном, – подумал Брайт.

 – Только представьте».

– Да, кстати, – добавил Брайт. – Зеленые человечки. Тут полным ходом идет вторжение, только никто об этом не знает. И вдруг ты такой – опа! Героический репортер, боевой ястреб! Роберт Редфорд в роли Джона Леандро в захватывающей саге о…

Бармен склонился к ним и невзначай поинтересовался:

– Еще что-нибудь желаете?

Леандро встал с непреклонным лицом. Бросил на стойку бара три долларовые банкноты.

– Шуточки у тебя… Как мальчишка, чес-слово.

– Или как тебе такое, – мечтательно изрек Брайт.

 – Фу Манчу и космические зеленые человечки. Адская коалиция. И ты, один на всем белом свете, догадался. Клаату барада никту!

– Плевать я хотел на Рейно с его разрешениями, – отрезал Леандро. Брайт понял, что перегнул палку: болван разбушевался. – В следующую пятницу у меня законный отпуск, и начальство мне не указ. Поеду в Хейвен и сам во всем разберусь. В свободное от работы время.

– И то верно! – оживился Брайт. Он понимал, что пора бы ослабить напор – чего доброго, сорвется малой, всыплет пару увесистых, но остановиться уже не мог, тот слишком часто подставлялся.

 – В том-то вся и прелесть – пожать лавры, пока Редфорд не вмешался. Одинокий волчара! Герой! Клаату барада никту! Ты только часики не забудь прихватить, а то как же ты там без них?..

– Какие еще часики? – насупился Леандро. Ему порядком поднадоели издевки, но он упорно лез на рожон.

– Ну те самые, суперменские. Они посылают сигнал на особой частоте, его слышат только Супермены. Потянул за стерженек – и порядок, – разъяснил Брайт, для пущей наглядности демонстрируя собственные часы (и попутно обмочив штаны изрядной долей пива).

 – З-з-з-з-з.

– Что считает Питер Рейно, мне глубоко безразлично, и шуточки свои оставь при себе, – сказал Леандро. – Вы еще, может быть, сильно удивитесь. – Направляясь к выходу, он бросил через плечо: – Да, кстати. Ты – циничный ублюдок, и в твоей крохотной башке – ноль воображения. Ответственно заявляю.

С этими словами Джон Леандро развернулся и был таков.

Брайт отсалютовал бармену бокалом.

– Выпьем за здравие всех циничных ублюдков на свете, – проговорил он.