Томминокеры

Он быстро и решительно действовал в операционной, склоняясь над разверстым черепом пациента; с балетным изяществом манипулировал скальпелем и лазерным ножом, оперируя розовато-серую мозговую ткань, но стоило этому человеку сесть за штурвал самолета, в нем просыпалось Лихо. Он нарушал все мыслимые правила безопасности, беспрестанно сбивался с назначенной высоты и заявленных маршрутов полета. Да, это был однозначно бравый летчик, но при всем желании, учитывая смехотворный опыт в двести часов, его нельзя было назвать бывалым. И присужденный ему страховой статус пилота с повышенным процентом риска лишь подтверждал старую истину: опыту с лихачеством не по пути.

В тот день он летел один из нью-йоркского Титерборо, направляясь в Бангор, где намеревался взять напрокат машину и на ней добраться до стационара в Дерри. Дело в том, что его пригласили для консультации к мальчику по имени Хиллман Браун. Это был любопытный случай. Профессиональный интерес и высокий гонорар, а также слухи об одном весьма и весьма неплохом поле для гольфа в Оронто – все это побудило его согласиться.

В тот день выдалась отличная летная погода, и сидеть за штурвалом было одно удовольствие.

Бортовой журнал доктор, по своему обыкновению, вел кое-как, один радиомаяк пропустил, следующий сбросил со счетов как нерабочий. Нечаянно задел локтем указатель частоты и всю дорогу отклонялся от предписанной высоты в одиннадцать тысяч футов, поднимаясь до пятнадцати, опускаясь до шести и чудом никого не убив. Впрочем, по глупости он даже не сумел оценить этого блага.

Кроме всего прочего, он здорово отклонился от заданного курса и так, по стечению обстоятельств, очутился в небе над Хейвеном.

Неожиданно ему в глаза ударил яркий солнечный зайчик, словно бы пойманный на гигантскую железную крышку от банки с кулинарным жиром.

Он глянул вниз – и обомлел: на поверхности светилось что-то манящее. Разумеется, можно было бы полететь дальше и благополучно пережить очередной день лихачества (ну или столкнуться с набитым под завязку авиалайнером), но времени имелось с избытком, и любопытство взяло верх. Док заложил вираж и полетел обратно.

И вновь блеснула ослепительная вспышка, в глаза полыхнул голубоватый серпик луны.

По кабине пробежала серебристая рябь.

Внизу, под самым самолетом, посреди серовато-зеленых лесов, лежал огромный серебристый диск. Рассмотреть его толком не удалось – объект промелькнул под правым крылом и исчез из виду.

И вновь, уже второй раз за день, Байли заложил вираж на высоте шесть тысяч футов. От такого маневра заболела голова, но летчик-любитель списал это на перевозбуждение. Первое, что пришло на ум: водонапорная башня; однако не далековато ли тянуть водные коммуникации из дремучего леса?..