Томминокеры

Он вновь пролетел над загадочным объектом. На этот раз уже на две тысячи футов ниже. В надежде рассмотреть находку док сильно сбросил скорость – не всякий опытный летчик решился бы на такое, но добрый верный «Хоук» и это выдержал.

«Артефакт!» – подумал док, и дух захватило от этой мысли. Огромный артефакт в форме блюдца, застрявший в земле… А может, какой-то правительственный объект? Нет, ну был бы это спецобъект, так его бы закрыли камуфляжной сеткой. К тому же земля вокруг разрыта. С воздуха хорошо просматривалась траншея.

Байли решил еще разок пролететь над объектом – эх, рискнем! – и заметил, что с приборами творится неладное.

Сердце замерло. Стрелка компаса по-идиотски нарезала круги, топливо скакнуло в красную зону, а альтиметр вдруг замер на отметке в двадцать две тысячи футов, задумался и упал до нуля.

Мощный мотор в сто девяносто пять лошадиных сил дал пробуксовку. Самолет нырнул вниз, сердце ушло в пятки, застучало в висках. Байли сидел, выпучив глаза, а перед ним крутились стрелки, вспыхивали датчики, зеленый перемежался красным, точно сигналы пигмейского светофора. Верещала сирена потери высоты, словно пытаясь докричаться до ошарашенного пилота: «Просыпайся, дурень, ты вот-вот врежешься в большой неподвижный объект под названием матушка-земля!» Впрочем, срабатывать ей полагалось при приближении к поверхности меньше чем на пятьсот футов, а Байли видел собственными глазами, что «ястреб» по-прежнему парит на четырех тысячах – может, немного выше.

Электронный термометр, измерявший внешнюю температуру, скакнул с сорока семи на пятьдесят восемь, потом замер на пяти. Чуть-чуть подумав, он показал три девятки и запульсировал красными цифрами, здорово нервируя опешившего пилота, а потом окончательно вырубился.

– Да что ж это творится-то?! – возопил Байли, в немом удивлении наблюдая, как изо рта вылетел передний зуб и, очертив дугу, отскочил от индикатора скорости, а потом благополучно плюхнулся на пол.

Натужно кашлянул двигатель.

– Вот черт, – прошептал хирург. От страха он готов был наложить в штаны. Из пустой дыры в десне сочилась кровь. Сиротливой струйкой она стекала по подбородку, марая дорогую французскую рубашку.

Блестящая штуковина проскочила под крыльями и вновь скрылась из виду.

Движок затарахтел и умолк. Самолет начал падать. Забыв обо всем, чему его учили, Байли со всей силы потянул штурвал на себя, но безмолвствующий самолет, разумеется, не подчинился. Голова отяжелела и трещала по швам. «Цессна» стремительно теряла высоту. Четыре тысячи футов, три с половиной, три. Негнущейся рукой Байли слепо пошарил вокруг и щелкнул тумблером с надписью «Аварийный запуск». Авиационное топливо высокой пробы глухо забулькало в карбюраторе. Пропеллер дернулся было, но вновь замер.