Томминокеры

Бобби не стала спорить. Досталось бедняжке. С Томми судьба обошлась и того хуже. Что будет с их близкими – страшно подумать. Надо бы их проведать. Кто-нибудь составит мне компанию?

Она взглянула на всех поочередно, но каждый отводил глаза, старательно заглушая мысли непроницаемым гулом.

Я поняла, сказала Бобби. Наверное, справлюсь сама.

Неожиданно голос подал Эдли Маккин. Бобби, если хочешь, я пойду с тобой.

Бобби встретила предложение благодарной, хоть и немного усталой улыбкой, и стиснула его плечо. Спасибо, Эд. Уже второй раз спасаешь мою шкуру.

Они вышли, остальные посмотрели им вслед.

Когда во дворе затарахтел мотор, все дружно перевели взгляды туда, где на кушетке без сознания лежала Эстер Бруклин. Девочка была подключена к замысловатой системе жизнеобеспечения, среди частей которой угадывались два радиоприемника, диск проигрывателя для пластинок, какое-то приспособление автоматической настройки на каналы из новенького телевизора «Сони», принадлежавшего доктору, – и много-много батареек…

С тех пор как они с Бобби соединились на душистой лесной подстилке, Джиму Гарденеру более-менее удавалось держать в узде свою тягу к спиртному.

Это стоило кое-каких усилий. И, несмотря на усталость и смятение, необходимость играть на два фронта и не отпускавшее его чувство, что Хейвен катится к чертям, Гард понимал, что делает это в первую очередь ради собственного блага – слишком навязчивы стали головные боли, слишком часто кровь хлестала из носа. Он понимал, что отчасти в этом повинен корабль, ведь первые звоночки прозвучали сразу после того, как он, по настоянию Бобби, коснулся ее находки. Он поддался тогда ее уговорам и тронул выступающую из-под земли глыбу. Притом нельзя отрицать, что и выпивка делала свое черное дело. В беспамятство он больше не проваливался, а вот кровотечения продолжались. В иные дни – по три и четыре раза кряду. Гарденер всегда был склонен к повышенному давлению, и врачи не раз предупреждали, что если он и дальше будет предаваться возлияниям, то очень легко перейдет ту зыбкую черту, за которой его здоровье окажется под угрозой.

И пока Бобби не чихнула, он довольно неплохо справлялся с пагубной привычкой.

Гард услышал этот до боли знакомый звук, и его захлестнуло воспоминаниями, а вместе с ними в голове вспыхнула чудовищная мысль, взорвалась, как бомба.

Он направился в кухню и заглянул в корзину для грязного белья. Его интересовало платье, в котором Бобби была накануне, – та ни о чем не подозревала: она спала без задних ног и чихала во сне.

Накануне вечером Бобби куда-то собралась и ушла без объяснений. Она была встревожена и расстроена, как показалось Гарденеру. И хотя они оба весь день трудились не покладая рук, ее ужин остался нетронутым. Стоял знойный душный вечер.