Томминокеры

Немногое, но уже больше, чем месяц назад. И с каждым днем ей это дается все легче. Потому что ты «превращаешься», Гард, вот и все. Не передумал ли? Смешно до слез. Ты и решение-то принять не в состоянии!

Бобби проигнорировала его реплику. Она направилась к ручным инструментам, сваленным в кучу на крыльце. Участок кожи за правым ухом остался не замазанным – кстати, как раз про это место нередко забывают мужчины, когда бреются. Гард даже не удивился; в последнее время он престал удивляться, и это уже становилось болезненной тенденцией. Кожа Бобби просвечивала насквозь, превратившись в полупрозрачное желе.

Бобби менялась, и перемены эти стремительно набирали обороты. За эти два дня она стала заметно более коренастой и плотной.

Господи, с каким-то горестным отчаянием подумал Гард, вот что происходит с человеком, когда он превращается в томминокера. Он начинает походить на облученного, как после аварии на атомной станции.

Бобби, склонившись над грудой инструментов, собирала их в охапку, как вдруг резко обернулась и настороженно взглянула на Гарденера.

Я сказал, давай собирайся, ленивая задница, направил Гард отчетливую мысль, и напряженно-недоуменное выражение неохотно перешло в улыбку.

Ну уж нет, жертвы смертоносного гамма-излучения не становятся прозрачными, как Клод Рейнс в фильме «Человек-невидимка». Их тела не сжимаются и не уплотняются. Ну да, у них выпадают зубы и волосы – иными словами, в обоих случаях физические трансформации налицо.

Вновь в голове всплыла старая мысль: «Это ваш новый босс, только на старый лад».

Бобби стояла, пристально глядя на него.

Совсем не остается места для маневров. Выкручивайся скорее.

– Что ты там говоришь?

– Я говорю: «Двинулись, босс».

Прошла секунда, две. Бобби кивнула и проговорила:

– Пора. Солнце уже высоко.

«Томкэт» парил над землей. Конечно, он не летел высоко в небе, как велосипед мальчугана из фильма «Инопланетянин». Достаточно того, что он ладненько дрейфовал дюймах в восемнадцати над землей. Большие колеса медленно вращались, загребая воздух, точно судоходные винты. На этот раз за рулем сидел Гард. Бобби разместилась позади, вцепившись в перекладину рамы.

– Сестричка, похоже, слиняла? – поинтересовался Гарденер. Говорили они тихо – благо мягкое мурлыканье двигателя позволяло не повышать голос.

– Так и есть, – ответствовала Бобби. – Умотала.

А врать, я смотрю, ты так и не научилась. И знаешь, я, кажется, слышал крик. Нет, на самом деле слышал. Как она орала – это что-то. Я как раз шел по дорожке, направляясь к лесу. Что надо сотворить, чтобы эта чистопородная штучка-дрючка испустила такой вой? Насколько это должно быть серьезно?

Ответ напрашивался сам собой. Очень серьезно.

– Она никогда не умела уходить с достоинством, – проговорила Бобби.