Томминокеры

Миновал участок Джастина Хёрда, уперся в Ниста-роуд, свернул налево и зашагал в бодром темпе, помахивая руками. За месяц тяжелого труда у него здорово укрепились мускулы, просто невероятно. И теперь он с легкостью проходил расстояния, которые раньше ему было бы сложно одолеть – еще недавно после двух миль ходьбы у него отнимались ноги и срывалась дыхалка.

На улице было страшно. Надвигались сумерки, и вокруг царила гробовая тишина. Молчали собаки. Не верещали козодои, приветствуя наступающую темень. Дома зияли темными глазницами окон, а те немногие, где горел свет, обходились без привычного мерцания телеэкранов.

Кому нужны бесконечные сериалы про Барни Миллера, когда вместо этого можно «обращаться»?

На землю опустился сумрак, наступила ночь. Гарденер увидел табличку с надписью «До конца дороги 200 ярдов». В небе висела полная луна, заливая все вокруг ярким светом, и слова читались легко. У самого тупика дорогу перегораживала тяжеленная цепь, провисшая между двумя столбами. На ней болталась изрешеченная пулями ржавая табличка: «Посторонним вход воспрещен». Перебравшись через цепь, Гард пошел дальше и вскоре оказался в карьере, где когда-то добывали гравий.

Склоны, поросшие сорной травой, белели в призрачном свете луны, словно чьи-то бренные кости. Стояла гробовая тишина, волосы шевелились на загривке.

Какого черта его сюда принесло? Видать, «обращение» мало-помалу берет свое, предположил Гард. Возможно, сам того не подозревая, он извлек из подсознания Бобби некую важную информацию. Скорее всего, так и есть, ведь что бы ни привело его сюда, это была не просто прихоть.

По левую руку от себя он заметил треугольный след на белом нетронутом гравии.

Здесь явно ворошили грунт. Гард подошел. Под подошвами скрипели камни. Зарылся рукой поглубже – ничего, тронул в другом месте – опять пусто. В третьем…

Под подушечками пальцев было что-то гладкое, гораздо более гладкое, чем камень. Гард наклонился с колотящимся сердцем, но ничего не увидел. Жаль, что не захватил фонарик, но, пойди он с фонарем, Бобби бы что-то заподозрила. И он стал копать. Руками. Разрывая пальцами грязь, которая струилась и осыпалась с каменистого склона.

Потом вгляделся и увидел автомобильную фару.

Стало жутко. Его охватило нервное возбуждение. «Так вот оно как бывает, когда находишь в земле странный артефакт, – пронеслась мысль. – Правда, я не споткнулся об него. Я и так знал, где искать».

Он стал лихорадочно копать дальше, отбрасывая ногами грязь, словно собачонка в поисках зарытой кости, превозмогая боль и тяжелый стук в висках.

И вот уже показалась ровная площадка на капоте «катласса» чуть выше правой передней фары. Место, где можно было стоять. Теперь дело пошло живее.