Томминокеры

К тому времени как они добрались домой, Гарду заметно полегчало. Он даже подумал, что рвало его в основном кровью, которую он проглотил, пока был в маске. Из носа текло уже меньше – буквально сочилось тонкой струйкой. Появилась надежда.

За этот спуск он потерял в общей сложности девять зубов.

– Пойду рубашку сменю, – сказал он, обращаясь к Бобби.

Та без особого интереса кивнула.

– Ты, как переоденешься, на кухню спускайся. Поговорим.

– Согласен. Давно назрел разговор.

Гард вернулся в спальню, снял испачканную футболку, надел свежую, решив ее не заправлять. Подошел к изножью постели и, подняв матрац, достал припрятанный там ствол сорок пятого калибра.

Сунул его за пояс, прикрыл футболкой. В последнее время он здорово сбросил вес, и та висела свободно. Пистолет был не виден – разве что рукоять, но и она скрывалась, стоило втянуть живот. Гард постоял немного, подумал – готов ли он к этому? Сделать решительный шаг, если возникнет необходимость. Как знать, как знать… Виски сжимало словно тисками, комната плыла перед глазами. Горло саднило, а нос был забит свернувшейся кровью.

Ну вот и все. Эффектный финал, решающий поединок.

Пора открыть карты. Как часто Бобби выстраивала вестерны по той же схеме. «Солнце висит в зените над центральной частью штата Мэн. Делай свой ход, напарник».

Губы тронула тень улыбки. Согласно студенческой философии, жизнь – штука сложная, но эта ситуация была и вовсе возмутительной.

Сидевшая за столом Бобби встретила его безрадостным взглядом. На лице едва уловимо просматривалась зеленая жидкость, которая циркулировала под ее прозрачной кожей. Большие глаза, странной формы зрачки.

На столе стояла магнитола. Три дня назад по просьбе Бобби ее принес Дик Эллисон.

Это был тот самый прибор, при помощи которого Хэнк Бак отправил Питца Барфилда на небо, в «дежурку». Бобби подсоединила микросхему к детскому фотонному пистолету – на все про все ушло минут двадцать. Теперь он был наведен на Гарденера.

На столе стояло два пива и пузырек с капсулами. Гард узнал этот пузырек. Судя по всему, пока он переодевался, Бобби успела заскочить в ванную и забрать валиум, который тот когда-то принимал.

– Присаживайся, – проронила Бобби.

Едва покинув корабль, Гарденер поднял ментальный щит.

Правда, было неясно, насколько он теперь прочен.

Он медленно подошел к столу и уселся. Мало того, что ствол вонзился в живот и неприятно жал в паху, так и в голове упорно стучала мысль о нем.

– Ты это для меня припасла? – спросил он, указав на пилюли.

– Гард, знаешь, я тут подумала, – ровным голосом начала Бобби, – а не посидеть ли нам как в добрые старые времена? Поговорим, хлебнем пивка, и ты будешь потихоньку глотать пилюли. Наверное, так гуманней.

– Ясно. Мне – пилюли, Питеру – дельфинарий в сарае.