Томминокеры

Ты уверен в этом, ветеран?

Ветеран промолчал. Зато ответила женщина. Она открыла глаза и глянула на Гарда. Сколько же яда умещалось в одном взгляде – точь-в-точь колдовской котел с адским зельем. Боль, усталость, тошнота – все сгинуло, отошло на второй план. Гард смотрел на нее как зачарованный. В эти мгновения он оценил всю суть страшной женщины, которую Бобби называла «сестричкой», ощутил ее мощь и власть. Он понял, почему Бобби спасалась от нее, как от злобного чудовища. Потому что она и была чудовищем. Ведьмой. И даже теперь, в своей страшной агонии, ненависть ни на минуту ее не покинула.

Хватай, тупица, я сама ее запущу!

Гард перенес вес тела на раненую ногу и заорал от боли, пронзившей его существо от лодыжки до мошонки, уязвимого сдвоенного мешочка.

Тихо, не спеши, – это старик.

Прибор приподнялся сам. Не слишком высоко, на пару дюймов. Еще ярче стал жуткий болотный свет.

Тебе придется направлять его, сынок.

Ну с этим-то он справится. Конструкция парила в зеленом свете, словно остов безумного пляжного зонтика, подпрыгивая и кивая, отбрасывая на стены и пол длинные причудливые тени. Гарденер неуклюже скакал следом, не желая и не смея обернуться и встретить взгляд этой сумасшедшей. В голове упрямо билась одна и та же мысль: сестра Бобби Андерсон – ведьма… ведьма… ведьма…

Гард вывел прыгающий зонтик на солнечный свет.

Фриман Мосс подоспел первым, на том самом лесовозе, который когда-то подобрал Гарда на обочине. Лихо вырулил во двор и, не дождавшись, пока стихнет старческое попердывание натруженного движка, выпрыгнул из кабины. И боже мой, кого я вижу! Вон он, этот наглый гад, стоит тут собственной персоной, вцепившись в какую-то вешалку для мокрого белья. Совсем запыхался – марафонец, мать вашу. Одну ногу поджал, как собака. И кроссовка вся в крови.

Видно, успела тебе Бобби вмазать перед смертью, гадина ты поганая.

Приятель Бобби, от чьей руки она приняла смерть, похоже, уловил эту мысль. С усталой усмешкой поднял взгляд. Он стоял, вцепившись в рамку на подставке, которая служила ему опорой.

Фриман зашагал навстречу, не удосужившись захлопнуть водительскую дверь – та осталась болтаться на петлях. Было во вражьей ухмылке что-то наивно-детское. Ах да, это зубы. Впереди не хватало нескольких резцов, и физиономия Гарда теперь напоминала страшную рожицу, вырезанную ребятней из тыквы.

Господи, а ведь ты казался мне неплохим парнем. Эх, да что же ты наделал?

– Ты что здесь забыл, Фриман? – спросил Гарденер. – Не послушался меня. Ехал бы лучше домой. Сидел бы сейчас перед теликом, смотрел матч «Ред сокс». Забор-то уж давно выкрасили.

Мосс выскочил из дома без рубашки, успев лишь набросить пуховый жилет. Он откинул полы, обнажив – нет, не прибор и не хитроумную новоделку.