Томминокеры

Вокруг него царило пекло, и очертания дощатой постройки, точно мираж, дрожали в нагретом облаке. Жарче всего было по внешнему кругу, а отнюдь не там, где, скорчившись, притаился Гард.

Сначала запузырилась краска на кабине грузовика и по бокам пикапа. Почернела, вспыхнула и выгорела дотла, обнажив чистую белую сталь. В кузове грузовика валялись кучки мусора: куски коры, стружки, опилки. Едва туда дошел огонь, они полыхнули, словно сухой хворост в печи. В пикапе Бобби стояли два мусорных бака из плотного прессованного гипса. И они не избежали огня. Спеклись, как кексы в духовке. На земле выгорел ровный круг – там, куда доставали летящие зеленые брызги, – круглый, как блюдце, черный, как клеймо. На потрепанном водительском сиденье вспыхнуло армейское одеяло. Загорелись чехлы, а потом и горючая набивка, и вот уже пылала вся кабина. Ни дать ни взять, огненная топка здоровущей печи. Черными скелетами в жарком пламени повыскакивали из сиденья пружины.

Фриман Мосс вертелся и махал руками, точно киношный каскадер, который забыл надеть защитный костюм. По инерции он попятился – и рухнул замертво.

Мысленный клич Энн Андерсон перекрыл даже предсмертные вопли Мосса.

Ну что, съел?! Съел клопа на палочке?! Сдохни, вот тебе!

И тут в ней что-то сломалось. Ослепительный зеленый свет вспыхнул на пару секунд и погас. Одновременно усилился электрический гул, от которого задрожали все доски и половицы в этой несчастной постройке.

А потом гул оборвался, вернувшись к мерному зудящему похрапыванию. Голова Энн бессильно повисла в растворе, ее волосы плавали вокруг, словно лохмы утопленницы.

погасло, как задутая свеча, и вместо него возникло прежнее

Огненный зонтик дрогнул – и опал. Рамка, крутившаяся до этого с бешеной скоростью, стала замедлять вращение, ритмично поскрипывая, точно калитка на ветру. Распростертые трубки вернулись в исходное положение. Напоследок скрипнув, вертушка остановилась.

Как раз в этот момент решил взорваться бензобак в автомобиле Бобби. Устремился к небу столб желтого пламени. Металлический обломок просвистел в опасной близости от Гарда.

Он поднял голову и задумчиво уставился на пылающий пикап. Сколько раз мы ездили на нем в кинотеатр под открытым небом. Помнится, даже умудрились переспать под какую-то редкую скукотищу с Райаном О’Нилом. Что же стряслось? Господи, что же такое стряслось?

Его размышления прервал голос старика, изможденный донельзя и при этом настойчивый:

Скорее! Когда подоспеют остальные, я возьму на себя преобразователь, но действуй быстро! Мальчик! Дэвид! Поспеши, сынок!

Время поджимает, устало подумал Гарденер. Господи, и так всегда.

Потный, с желтым как воск лицом, он поспешил к распахнутой двери сарая.