Цыганочка, ваш выход!

Рябченко, пропустив насмешку мимо ушей, спокойно продолжил:

– К тому же я своими глазами наблюдал из окна правления, как цыганки вертятся на дворе Замётовой. Да и табор слишком быстро засобирался прочь. Сами видите, здесь только сложить два и два.

– Да, и с арифметикой у вас всё обстоит чудно. – Мери незаметно перевела дух. – Что же теперь, товарищ комполка? Вы прикажете расстрелять этих… белоатаманских выродков? И меня вместе с ними? Ведь это я, а не цыгане, спрятала их, и по моей просьбе табор должен уехать…

– Княжна, кто дал вам право оскорблять меня? – ровно выговорил Рябченко.

Костёр неожиданно вспыхнул, затрещав разломившейся головнёй, вспышка обдала хмурое лицо красного командира. Не дождавшись ответа, он сказал:

– Честное слово, напрасно вы устроили это похищение младенцев. Их всё равно никто бы не тронул. Я бы этого, по крайней мере, не допустил.

– Вот как? – холодно спросила Мери, пряча под мышками предательски дрожащие руки. – Их старшего брата, мать, тётку и бабку с дедом вы превосходно расстреляли вчера утром!

– Во-первых, расстреливал не я, а чекисты товарища Коржанской… – тяжело начал Рябченко.

– Не вижу большого различия!

– Во-вторых, вы знаете, например, о том, что их отец неделю назад в станице Сукровной вырезал семью председателя сельсовета Зорина? И старух, и женщин? Жену Зорина запороли нагайками до смерти! А грудных детей пьяные замайцы попросту покидали в колодец во дворе!

– Ой, боже мой… – ахнула Мери, сморщившись и закрыв лицо руками. – Боже мой, что делается с людьми…

Некоторое время они сидели молча. Мери прятала лицо в ладонях, Рябченко молча, сердито сворачивал самокрутку.

Из темноты за ним, приподнявшись на локте, внимательно наблюдал Семён.

– Григорий Николаевич… – наконец прошептала Мери. – Вы ведь… вы позволите табору уехать завтра? Нас не арестуют?

– Разумеется, нет. – Рябченко, всё ещё не глядя на взволнованную княжну, тщательно раскуривал самодельную папиросу. – Мери, у меня и с памятью всё в порядке. Я хорошо помню, чем обязан вам.

– Не мне, а цыганам, товарищ комполка!

– Вам, – с нажимом повторил он. – Это вы меня с того света вытащили! И казаки только из-за вас меня тогда не убили! Так что, Мери… Я бы дал вам уехать, даже если бы у вас под юбкой прятались три взрослых атамана.

С усами и пулемётами. Правда, меня самого после этого поставили бы к стенке… И это было бы справедливо.

Мери нервно улыбнулась. Вздохнула, долго сидела молча, глядя на то, как в высвеченной луной воде бродят цыганские кони.

– Вам не смешно, когда вы говорите о справедливости, товарищ Рябченко? – негромко спросила она наконец. – Посмотрите, что происходит сейчас, когда вы наконец разбили и буржуев, и господ.