Цыганочка, ваш выход!

 – И ведь ещё в драку, сукин сын, влезть не побоялся! С четырьмя враз! Кабы мы с ребятами не поспели, зарезали б его к чертям! Ты бы пошла глянула… от его культи дух такой, что лошадь сшибёт.

– Боже мой, боже… – пробормотала Мери. – Кто бы мог подумать… Как же он теперь?..

– Как-как… Будет теперь до конца дней тебе глаза мозолить в таборе! – глядя в огонь, зло сказал Семён. – Ежели не подохнет, конечно. Тьфу, и что бы мне было на пять минут опоздать, а?! Как раз бы босота покончить его успела! Просил ведь меня гаджэ заварку для кобылы сделать, так нет – до тебя торопился!

– Всегда я у тебя виновата, – грустно усмехнулась Мери, перебирая овощи. Семён осторожно взглянул на неё – не обиделась ли? Подождав немного, вытащил из кармана перстень с огненно-красным камнем, подбросил на ладони. Мери обернулась и, ахнув, всплеснула руками.

– Ну? Нравится? – усмехнулся он. – Будешь носить?

– Ой, Се-енька… Господи… – пробормотала Мери, беря в руки подарок и поворачивая его на солнце. – Да откуда же?..

– Кобылу вылечил. Ну что, нравится? Не велико? Да намерь хоть!

Спохватившись, Мери натянула на палец кольцо, широко улыбнулась нахмурившемуся мужу.

– Спасибо! Мне очень нравится! И ничуть не велико! У меня никогда в жизни такого не было!

– И носила чтоб! – скрывая облегчённый вздох, приказал Семён. – Чтоб цыгане не шипели, будто мне на тебя жаль!

– Буду, буду носить! – заверила Мери, поспешно стягивая кольцо с пальца. На удивлённый взгляд мужа тихо пояснила: – Я сейчас пойду смотреть, что там у Митьки… Кольцо может мешать.

Семён кивнул, снова уставился в огонь. Жена уже вытащила из шатра торбочку с медикаментами и ушла, а он всё сидел, поджав под себя ноги, и, глядя на пляшущие под закопчённым дном котелка язычки пламени, о чём-то напряжённо думал.

Когда Мери вошла в шатёр, там уже сидели примчавшаяся из города Копчёнка и старая Настя. Последняя негромко расспрашивала Митьку, тот отвечал нехотя, сквозь зубы:

– Ещё в Воронеже отрезали, доктор в больничке отхватил, чтоб ему… Я просил, чтоб оставили, заживёт, мол, так он орать… Сгниёшь, кричал, заживо, дурак, гниль от ноги к сердцу пойдёт, там дадрена какая-то завелась…

– Отчего завелась-то, дэвла? – как можно спокойнее спросила старая Настя, но Мери видела, что через её лоб протянулась болезненная складка. Копчёнка, сжавшись в комок у края полога, смотрела в лицо мужа огромными остановившимися глазами, молчала.

– Известно отчего. От пули, – хмуро усмехнулся Митька. Настя медленно перекрестилась, посмотрела на Мери.

– Почему ты сразу не пошёл в больницу? – не здороваясь, резко спросила та.