Цыганочка, ваш выход!

Так он, вместо того чтобы идти в больницу, подался в другую губернию! В Воронеж! Боялся, что в новочеркасской больнице его сразу арестуют. Всё-таки пулевое ранение… А они там уже год ищут известного бандита по кличке Цыган!

– А чего ты ругаешься? – пожал плечами Семён. – Митька прав был. Дознались бы там, в Новочеркасске, комиссары, кто он есть, – сразу б в расход пустили. А так, пусть хромой – а живой. Так что, с ногой совсем худо?

– Не знаю… Ей-богу, не знаю, я же не врач! Надо же было ему сбежать недолечившись! – Мери тихо заплакала. – Я вычистила рану как могла… Он, чёрт такой, даже не крикнул ни разу… кажется, мне назло. Больше я ничего не могу сделать. Посмотрим, что будет дальше.

– Тебе его жаль, что ли? – глядя в огонь, спросил Семён.

– Мне жаль Копчёнку, – не сразу ответила Мери. – Если Митька помрёт, она…

– Вот не верю я что-то, что он помрёт, – буркнул Семён, поправляя палкой внезапно выстрелившие снопом искр угли. Рыжий всполох света окатил его хмурое лицо. – Такой вот завсегда выживет, хоть ты с ним что… И живи теперь с ним всю жизнь в одном таборе! Куда ему сейчас деваться? Кончилась воля воровская! Теперь до конца дней с Юлькиной шеи не слезет!

– Хочешь – мы с тобой уедем, – негромко сказала Мери. Семён резко поднял голову, в упор посмотрел на неё:

– Это что, планида у меня такая – всю жизнь из-за Мардо убегать куда-то?! Да пошёл он к чёртовой матери! Сам пускай валит подобру-поздорову!

– Куда ему теперь валить, сам же сказал… – вздохнула Мери. – Боже, как жалко Юльку…

– Зря, по-моему, жалеешь, – проворчал Семён, растягиваясь на траве возле огня и закидывая руки за голову. – Кабы он при ноге был, чёрта с два она бы его к себе на перину заполучила! Так бы и болтался со своей бандой по степям, покуда б не расстреляли. А теперь – хоть без ноги, а возле шатра. Думаешь, ей чего другое от бога нужно?

Мери изумлённо посмотрела на него и замолчала надолго, глядя в лениво догорающие малиновым огнём угли. Семён сначала смотрел на жену из-под полуопущенных век, потом и в самом деле начал задрёмывать и очнулся от тихого голоса:

– Если захочешь уехать – скажи только. Я мигом узлы свяжу. Мне на него смотреть тоже радости мало. Сразу так вспоминается всё… Дина… – Голос Мери дрогнул, и Семён, поднявшись с места, подошёл к ней.

– Плачешь, что ли? Да стоит ли он, сволочь!.. Хватит, нечего! Много чести будет… Всё, пошли в шатёр, я спать хочу! – Мери, ещё всхлипывая, начала было собирать пустые миски и ложки, но Семён нетерпеливо вытащил их у неё из рук, как попало побросал в котелок. – Я тебе говорю – спать хочу, идём!

– Спать он хочет! Гляньте на него! – полусердито отпихивалась Мери.