Цыганочка, ваш выход!

Фёдор ловко вертел баранку, изредка поглядывал на сидящую рядом женщину. Нина, не замечая этого, смотрела прямо перед собой, губы её были плотно сжаты. По бледной щеке медленно, словно нехотя, ползла одинокая слеза.

Под высокими, гулкими сводами приёмного покоя было пусто, и вбежавшая внутрь Нина замерла, растерянно оглядываясь. Но вошедший следом Приходько уверенно повлёк её за собой по длинному коридору.

У крайней двери сидел на табуретке пожилой красноармеец в сбитой на затылок фуражке. При виде Приходько он поднялся.

– Что там? – кивнув на закрытую дверь, спросил Фёдор.

– Пока всё так же, – удручённо ответил тот. – Доктор у него. А это, стало быть, супруга прибыла?

– Да, да, – торопливо, опередив запнувшегося Фёдора, сказала Нина. – К нему можно, товарищ, миленький?

– Так не мне решать-то… – Солдат крякнул, снова растерянно глянул на Приходько. – Как товарищ доктор распорядятся…

– Надо подождать, Антонина Яковлевна, – отрывисто сказал тот.

Нина кивнула, обхватив плечи руками, отошла к высокому окну и застыла там неподвижно, как статуя, вся залитая блёклым светом. Приходько и солдат переглянулись, молча, не сговариваясь, полезли за папиросами.

Доктор появился через десять минут – усталый человек с желтоватым, худым лицом и нескладной фигурой, на которой мешком висел застиранный халат. Приходько и солдат вскочили. Нина резко обернулась от окна.

– Более ничего сделать невозможно, – сухо сказал врач, обращаясь к Приходько. – Пули мы, слава богу, извлекли, все четыре, но кровопотеря очень большая… И проникающее ранение печени к тому же… Теперь только ждать. Организм молодой, сильный… Надежды, впрочем, мало.

– Доктор, можно к нему? – хрипло спросила Нина. – Я его жена, пожалуйста, пустите…

– Жена? – Врач, только сейчас заметив Нину, без особого интереса посмотрел на неё из-под круглых очков. – К нему, гражданка, сейчас нет смысла входить, он без сознания. Поезжайте лучше домой, мы вам сообщим, когда будет нужно. Здесь вам делать нечего.

– К чёртовой матери! Я не поеду домой! – взорвалась Нина. – Никуда я отсюда не поеду! Сяду вот здесь и буду сидеть, пока он в себя не придёт! И не выгоните! Нет такого закона, чтобы жену от мужа раненого выкидывать! – Она решительно уселась на широкий подоконник, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на мужчин. Фёдор озадаченно поскрёб затылок под фуражкой, покосился на врача.

– Доктор, это артистка известная, цыганка, Нина Молдаванская…

– А-а… То-то ваше лицо, гражданка, мне знакомо! – на осунувшемся лице врача появилась слабая улыбка. – «Савой»? «Усталые изломы поцелуев»?

– Да, да! – с надеждой сказала Нина. – Пожалуйста, разрешите мне остаться! Я никому не буду мешать, тихонечко тут посижу…

– Ну, что ж… Хотя, повторяю, смысла нет.