Цыганочка, ваш выход!

Но из кухни доносились раскаты такого храпа, что Беркуло понадеялся: этакая канонада заглушит что угодно. И, мысленно пожелав крепкого здоровья храпящей на печи бабке, осторожно начал подниматься по лестнице на второй этаж.

Проклятые ступеньки скрипели немилосердно. Невысокий подъём занял прорву времени. Через каждые три шага нужно было останавливаться и прислушиваться: не проснулся ли кто в доме. Беркуло уже проклял и бога и чёрта, когда лестница неожиданно кончилась, последовал поворот к полуприкрытой двери, а за ней открылась тёмная, как сажа, спальня.

Глаза Беркуло давно привыкли к темноте, и по смутно поблёскивающему у стены металлу он понял: там кровать. На кровати кто-то спал без храпа, тихо сопя. У другой стены темнела громада комода. Сквозь закрытые ставни пробивался узкий лунный лучик. Осторожно обойдя его, Беркуло про себя порадовался тому, что комната большая и, дай бог, старик не услышит, как кто-то шурует в его комоде. Потянул дверцу.

Нет, всё-таки не зря он тревожился! Чёртовы петли взвыли так, что никакой сторожевой псины не надо было! Беркуло невольно присел, крепо сжал свою дубинку. Тишина. На полу по-прежнему дрожала лунная полоса. Её клином перерезала распахнувшаяся дверца комода. В глубине темнел угол чего-то квадратного. Беркуло осторожно протянул руку, косясь при этом на кровать. С неё не доносилось ни звука. Под пальцами чувствовалось полированное дерево с шероховатой инкрустацией. Радостно подумав: «Шкатулка с золотыми цацками!» – Беркуло потянул её на себя. Она подалась не сразу, пришлось положить ровли на пол и тащить двумя руками. Ну, господи… Ну, ещё немного… Ну, помоги же ты…

– Коль найдёшь что, парень, – поделись по-божески!

Спокойный, ничуть не испуганный голос прозвучал, казалось, над самым ухом. Беркуло резко обернулся.

Старик стоял совсем рядом: в лунном луче Беркуло отчётливо видел его длинную бороду и рубаху. Схватив дубинку, Беркуло вскочил, мельком подумал: что там ещё скрипит на лестнице, неужели бабка проснулась?.. Но в этот миг за спиной хозяина мелькнула гибкая чёрная фигура, взметнулась тень, послышался удар… И Беркуло по одному звуку понял, что ударил Илько плохо. Да и дед оказался из бывалых. Он сбил Илько с ног, выдернул у него дубинку, замахнулся на Беркуло и, прыгнув к окну, заорал зычным кавалерийским басом:

– Гей, православные! Воры, воры в дому, поможьте!

– Уходим! – заорал Беркуло, резко вздёргивая брата на ноги. К счастью, Илько был цел. Вдвоём они кубарем скатились по визжащей лестнице, Беркуло оттолкнул квохчущую, как перепуганная курица, бабку, которая бестолково копошилась в дверном проёме, и вслед за братом вылетел на залитый луной двор. Сразу же послышался бешеный брёх собак из-за заборов, пронзительный свист, а за ним тяжёлый топот ног.