Угрюмый герой

Если бы не кригстанец, то забыл бы там даже отброшенные в какой-то определенные момент парные пистолеты, ранее принадлежавшие эльфийке, но гном, бывший настоящим профессионалом, не смог позволить нам оставить за собой такую улику. Так что огнестрел у меня хоть чудом, но сохранился. Пришлось, правда, потратить часы на очистку его от крови, попутно благодаря барджайцев за то, что во время шмона Солнышка, когда они выворотили с судна почти половину сейфов-контейнеров (и где только нашли настолько компактных орков для этого), ни одному из них в голову не пришло забрать мой старый потрепанный наряд, что Стелла точно сохранила на будущие тряпки.

Конечно, у меня еще оставались свои пожитки, что мы притащили с собой в ночи, но их были слезы: ружье, деньги, да мелочи. Больше всего пострадал старрх. Массивный нож получил немало зазубрин за всю эту бойню, их предстояло долго и кропотливо заглаживать точильным камнем…

И… наверное, я от него не шибко-то и отличался.

Но цена… казалось бы, делая правильные вещи, я не должен был платить своей человечностью? А пришлось. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды, особенно если эта река из крови живых существ.

Нельзя остаться тем старым собой, кем был до этого. Забыть о том, что пил кровь умирающих разумных существ. Можно либо подавить эти воспоминания, переключаясь на следующее дело, либо… проработать их. Проанализировать. Водить не только камнем по орочьему боевому ножу, но и по своим мыслям и воспоминаниям, сглаживая их, напоминая, внушая.

Получалось хреново. По сути, я вбил себе в голову, что должен вернуться к дочерям в Хайкорт и прикончить Аддамсов. И то и другое, любой ценой. У меня нет и не было других целей, поэтому я, априори, счёл любую цену приемлемой.

Тем более такую мелочь как работу с кригстанцем, имеющим, судя по всему, свой большой зуб и к барджайцам и к Алхимику. Сделав ставку, я только выиграл. Рассчитывая получить хоть что-то, прямым курсом лечу к большому жирному шансу вырезать эту больную семейку и их семейный бизнес одним ударом.

Только перед глазами комнаты, коридоры, мечущиеся орки, их кровь и трупы, стрекот пулемета за спиной, и, кажется, глухие рыдания Лайтен. Девушки-убийцы, специального агента Кригстана, той, чьей функцией и сутью являлось то, чем занимался я.

Видимо, до таких масштабов она даже близко не доходила за эти годы.

От мыслей меня отвлекла Стелла. Полугоблинша, вновь натянувшая любимые линялые тряпки, стояла, вцепившись в косяк. Встретившись со мной взглядом, она дернулась как от удара, но, переборов себя, спросила дрожащим голосом:

— Что со мной будет?

— Ничего, — ответил я мерным голосом, продолжая работать точильным камнем, — Мы летим в одно место по важному делу. Тебе уже ничего не надо делать. Совсем. Не мешать. Не вредить.