Увидеть лицо

Дом, дом, странный дом… Да сиренево ему, что это за дом! У него автобус пропал! А вместо него эта вот хрень появилась, за которую еще и отвечать приходится! Он поймал себя на мысли, что сейчас бы с удовольствием спустился вниз с чемнибудь поувесистей и разнес бы эту колымагу вдребезги пополам!

— Я Петр Алексеевич Сливка, родился в 1968 году в городе Воронеже… — сонно пробормотал Петр, открыл глаза и хмуро посмотрел на кровоподтек под ногтем большого пальца. Потом встал и снова подошел к окну, пристально вгляделся туда, где за деревьями скрывалась подъездная дорожка, словно за это время автобус подкатился поближе к дому.

Может, спуститься вниз проверить?..

Может, это всетаки не тот автобус?

Не дури, Петя! Ты же знаешь, что тот. Ты ведь знаешь его наизусть — и изнутри, и снаружи.

— Петр Алексеевич, скажи-те… вы нас помните?

Нет! Он не помнил никого из них! Ни единого! Ни великана Жору, ни даже Ольгу Харченко, на которой, казалось, кроме френча ничего больше и не было. И вот это-то и странно. Ладно, он мог сесть за руль, когда Вершинин уже был в салоне, а вот Ольга сидела как раз за его спиной.

Он должен был ее запомнить! На смазливых баб невольно обращаешь внимание, особенно когда они голоногие.

— Это он нас завез! Смотрите, как у него глаза бегают. Он с ними заодно!

Вспомнив возглас Светланы, Петр не выдержал и зло шарахнул кулаком по стене, из-за которой его тотчас же голосом Ольги внятно послали.

— Уже иду! — процедил он свозь зубы, потом не выдержал и пожелал Харченко всяческого здоровья, заключавшегося в разнообразных половых извращениях со всеми представителями фауны, включая и бактерий, а также приятного путешествия «в» и «на».

Услышала Ольга или нет, но из-за стены больше не донеслось ни звука. Петр отвернулся и мрачно посмотрел на себя в большое зеркало, потер уже заросший светлой щетиной подбородок.

— И ничего у меня глаза не бегают! — заметил он вслух почти с детской обидой, потом взглянул на противоположную стену. Кто бы ни был хозяин этой комнаты, он явно очень беспокоился о своей внешности — зеркала на каждой стене. Хорошо хоть потолок не зеркальный! Он видел такой в какомто фильме. Кажется, в «Половом инстинкте»… тьфуты, в «Основном инстинкте»! Впрочем, какая разница?

Петр подошел к кровати, взял бутылку и обнаружил, что употребил без закуски уже ровно половину.

Надо выпить все — все равно спать ложиться — а бутылку потом спрятать в автобусе, чтоб не нашли. Да, ага — а если утром вместо этого автобуса появится какойнибудь другой? Что там говорили — какаянибудь передача снимается шуточная? Камеры везде?

Из любопытства он осмотрел комнату в поисках камер. Если они там и были, он их не нашел.