Увидеть лицо

Извините, что заставил вас ждать.

— Ничего, — отозвалась девушка, проскользнула мимо него и тихо прикрыла за собой дверь. Она показалась ему какойто подавленной, зеленые глаза словно смотрели куда-то внутрь себя, будто пытались отыскать нечто очень важное. А, к черту, не до нее сейчас!

…объясни мне, состоятельный человек, какого ты из Питера в Валдай едешь в какойто древней консервной банке?

Может, это конкуренты устроили ему аттракцион? Или эти… как их… свидетели, что на мамашкину квартиру позарились — решили покрупному срубить?.. да нет, не похоже.

Да, Гамара, влетел ты капитально! Сдергивать надо отсюда — хрен его знает, а вдруг загасят, как Леху? Тут уж не до девочек девяносто шестой пробы!

Алексей резко остановился, недоуменно заморгав, потом обернулся.

Дверь в комнату Виталия была чуть приоткрыта — правда, что с того — он же не мог услышать его мыслей.

Почему он назвал себя Гамарой? Это что еще значит?

Внезапно у него возникло ощущение, что он забыл что-то очень важное. Но тут же пропало.

Опустив голову, Евсигнеев быстро зашагал вперед, крепко зажав в руке полотенце. На лестнице он прибавил скорости, а в свою комнату почти вбежал и, уже закрывая ее, услышал, как где-то внизу громко хлопнула дверь.

Интересно, чья?

Проверив, надежно ли закрыт замок, Алексей окинул взглядом комнату. Где спрятать? Только не в шкафу! Из разговора в гостиной он уже понял, что в шкафу прятать нельзя. Он задумчиво взглянул на кровать, застеленную кремовым покрывалом и подошел к ней. Его рука уже протянулась, чтобы сдернуть покрывало, но тут в комнате за стеной что-то грохнуло, а потом он услышал приглушенный голос Петра, выговаривающий в чей-то адрес затейливые ругательства.

Алексей хотел было постучать в стенку, но тут же передумал — черт его знает этого дебильного водителя — а вдруг побежит жаловаться Виталию, и тот сюда вломится? Нет, не стоит. А с козлом этим белобрысым он еще разберется, дай-те срок!..

…сырой звук ударов… теплое, стекающее по щекам и подбородку… резкий медный запах крови…

Алексей скрежетнул зубами. Не было этого. И Виталий живздоров, сука! И пацана он не убивал! Он его не видел даже!

Господи, когда же кончится дождь?!

— Твою мать!.. — прошептал он и сдернул с кровати покрывало.

В следующее мгновение Алексей отшатнулся от кровати, словно спорхнувшая с нее легкая материя обнажила скопище мохноногих пауков. Его лицо исказилось судорогой, полотенце с остатками плеера выпало из обмякших пальцев.

Одеяло, лежавшее на кровати, совершенно не подходило к комнате, обставленной и отделанной красиво и со вкусом, и смотрелось нелепо — старое лоскутное одеяло, пестрое и потрепанное. От его пестроты рябило в глазах. От его присутствия сердце выворачивалось наизнанку.