Увидеть лицо

Остальные без особого любопытства проследили за направлением его взгляда и только сейчас заметили, что Алина, примостившись на стуле неподалеку и закинув ногу на ногу, почти неслышно перебирает струны гитары, что-то напевая себе под нос. Перстень на ее указательном пальце взблескивал под ярким электрическим светом, длинные серьги чуть позвякивали, словно аккомпанируя.

— Алюсик, спой нам, солнце, пока мы все не передрались! — Олег протянул вперед руки, точно хотел заключить ее в объятия.

Пальцы Алины замерли, она подняла голову и вдруг залилась ослепительным румянцем, свойственным лишь истинно рыжим.

— Я могу встать на колени! — заявил Жора.

— Только не на мои! — тут же отреагировал Олег.

— Хватит вам! — раздраженно сказал Виталий и, закурив, взглянул на Алину, и в его взгляде она уловила все тот же насмешливый вопрос.

— Только я неважно играю, — предупредила она. — И учтите — вы сами напросились! Нервным просьба выйти!

Ее пальцы снова начали перебирать струны — неуверенно, часто спотыкаясь, но постепенно смелели, и из-под них лилась музыка — робкая, постепенно набирающая силу, задумчивая, растворяющая.

Голос ее звучал хрипловато, возможно от волнения, и звуки гитары обвивались вокруг него, одевали, сглаживали и врастали в него, превращая в песню.

Замолчав, Алина еще несколько раз скользнула пальцами по струнам и убрала руку. Ей не хлопали, как Кристине, но одобрительнозадумчивое молчание наступившее вслед за песней было намного красноречивей, чем аплодисменты, и, на взгляд Алины, намного уместней.

— Не ожидал от лесной феи цоевского репертуара, — наконец удивленно сказал Олег. — Я-то наивно ждал какойнибудь рóманс! Откуда это в тебе, Аля?

— Я деть дворов и рóмансов не знаю!

— Очень красиво, только не совсем понятно, — сказала Светлана. — И как-то уж печально.

— Дайка, рыжик, — Виталий, придвинув стул, сел рядом с Алиной и протянул руку.

Алина, помедлив, неохотно отдала ему гитару и поежилась — взгляд горящих глаз Марины был почти осязаемым, и ей казалось, что кожа вот-вот задымится. Она не могла этого понять. Ревновать Виталия к ней было так же нелепо, как и к гитаре, которую он только что взял в руки.

Воробьев рассеянно взял несколько аккордов, и Алина слегка недовольно сдвинула брови, вынужденная признать, что ей до этих пальцев очень далеко.