В огне аргентинского танго

Когда оформлялись на ресепшен, у Кирилла зазвонил сотовый, удивив всех троих – уже за час ночи перевалило. Кирилл посмотрел на определившийся номер, его брови удивленно поползли вверх, и он поспешил быстренько ответить:

– Да! – послушал и, так и не отойдя от сильного удивления, оповестил: – Да все нормально, доехали, вот в гостиницу заселяемся, – снова послушал и совсем растерянно сказал: – Ну пока.

Нажал отбой, ошарашенно посмотрел на девушек, перевел взгляд на экран смартфона, удостоверяясь, что не ошибся, снова на девушек, протянул телефон вперед, как бы предлагая им самим убедиться в невероятном факте, и пояснил:

– Протасов звонил, спросил, доехали ли мы и все ли без происшествий.

– Значит, импульс оказался весьма мощным, – усмехнулась Маня.

– И что здесь такого, нормальное беспокойство о друзьях? – пожала плечами Лиза.

– За последние полтора года он вообще никому не звонил, кроме родителей и бабушки, – пояснила Маня, весьма довольно улыбаясь.

– Так, надоел мне ваш Протасов! – решительно заявила Лиза, подхватив сумку с вещами. – Я пошла спать!

Но это весьма громкое и решительное заявление не спасло ее от бесконечных мыслей о Глебе Протасове. Полночи она не спала и все думала о нем, вспоминала это свое странное, непреодолимое желание задеть его, разозлить, и их крик друг на друга, его лицо, перекошенное бессильной яростью и страшной болью. Незаметно проваливалась в сон, в котором ей продолжал сниться Глеб в каких-то ужасных обстоятельствах – то он бежал от кого-то, то догонял ее и что-то объяснял, а вокруг происходил какой-то конец света, все рушилось и сотрясалось, а он продирался через какие-то завалы и рвался к ней, и она просыпалась от кошмара, и снова думала о нем. И только совсем на рассвете, измученная и опустошенная, Лиза заснула, словно ухнула в черную дыру без кошмаров и сновидений.

Захлестнувшие Протасова чувства и эмоции причиняли ему почти физическую боль.

Потрясение от того, что она сказала, и от того, как она сказала. Он помнил каждое ее слово, каждый жест, выражение лица, словно их впечатывали ему в голову каленым железом. И холодящий где-то у сердца страшок, что ее слова могут оказаться правдой.

Неужели она хоть в чем-то права? Хоть в чем-то?

Он не мог избавиться от этих мыслей и от воспоминания, как Лиза, крича, тыкала его в грудь своим маленьким острым пальчиком, делая ощутимо больно.

Давно уже ушли спать притихшие и испуганные Коля с Верой, наведя идеальный порядок в кухне, так, что ничего и не напоминало о приезде гостей и недавнем застолье. А он все бродил и бродил, сначала по гулкому от ночной тишины и пустоты дому – поднявшись на второй этаж, постояв у окна спальни, вглядываясь в черноту ночи, спустился вниз, побродил по первому этажу.