Вафли по-шпионски

А что, у нее кошки?

– Один кот, здоровый, толстый, рыжий котище, она в нем души не чает!

– Ничего не имею против, мне вообще кажется, что женщинам идут кошки…

– А вы сами-то в карты играете?

– Играю, в бридж, в преферанс… но я не особо азартен.

– Почему-то мне сдается, что вы друг дружке глянетесь…

– Тося, о чем это ты так оживленно беседуешь с Михал Андреичем? – подошел к ним виновник торжества.

– Да так, нашлись общие знакомые, вот мы им косточки и перемываем.

– Иными словами, сплетничаете?

– Сплетничаем, Толя, сплетничаем!

– Тоже дело! – засмеялся Анатолий Юрьевич. – Но ты и мертвого разговоришь, Тося, Миша у нас слывет молчальником!

– Не заметила! Очень даже милый и общительный господин!

Бобров галантно поцеловал ей руку.

По зрелом размышлении столь воодушевившая его поначалу идея, чем дальше, тем больше смущала Боброва. Ну, заявлюсь я к ней… Вряд ли она мне поверит. Вряд ли примет за чистую монету эту историю с оставленным конвертом. Но, с другой стороны, я ведь понятия не имел, какой у нее номер квартиры и этаж… Да что ж я, совсем утратил навыки, не сумею разыграть искреннее удивление? И радость? Пусть видит, что я страшно обрадовался… А что если она меня тоже… веником, веником? Что ж, поделом вору и мука! Веником меня еще не гоняли! И это самый нестрашный вид оружия, веник… Забавно, как-то сложно себе представить Марту с веником в руках, да не просто с веником, это-то вполне представимо, а с воинственно поднятым веником! Ему опять стало весело. Пойду, решил он! Непременно позвоню ей во вторник, так будет правильно!

Он виртуозно умел менять голос.

– Алло, добрый день, – начал он, – мне дала ваш телефон Антонина Юрьевна…

– Ах да… Вы насчет конверта?

– Заезжайте! Сегодня в любое время, а завтра только во второй половине дня, после четырех.

– Отлично, если позволите, я заеду завтра после пяти.

– Да-да, заезжайте! Адрес знаете?

– Да, спасибо, я бывал у Антонины Юрьевны.

Кажется, я зря сказал, что бывал у ее соседки. Тогда странно, что провожая Марту после ресторана, я не сказал, что бывал в этом подъезде. Ерунда, она уж и забыла, небось, об этом звонке.

В среду около шести он позвонил в домофон.

– Вы за письмом? – спросила Марта.

Он волновался. Здорово волновался.

Поднялся на лифте, где черной краской было написано: «Жители – казлы!» Через «а». С гулко бьющимся сердцем нажал на кнопку звонка.

– Иду! – услышал он из-за двери.

– Марта? – ахнул он.

– Вы зачем пришли? – сухо спросила она.

– Так за конвертом от Антонины Юрьевны.