Острые углы (СИ)

Хотя, думаю, вопросов не должно возникнуть, мы вроде бы ничего друг другу не должны.

Соломатин, расстроенный до глубины души его словами, продолжал бушевать. Кричал о том, что развод недопустим и что Полевой оказался негодяем, недостойным его дочери.

Когда Альберт Сергеевич устал от собственного крика и в его пламенной речи возникла пауза, Полевой сказал:

— Успокойся, чего ты разошелся? Я ж никуда не денусь. Мы будем общаться, как и раньше. Ездить на морскую рыбалку, жарить шашлыки…

Соломатин сел в кресло, сцепил пальцы и уставился взглядом впереди себя. Молча. Упрямо. Бессильно. Он больше не желал ничего говорить."

"Полевой ушел, напоследок пообещав ему позвонить.

Наталина тихо вошла в гостиную, села рядом и успокаивающе положила руку ему на плечо.

— Алик, любовь моя, не нервничай, мы что-нибудь придумаем.

— Что тут можно придумать? Ты же сама всё слышала, — удрученно сказал он, взял папку, вытащил листки и порвал их, даже не взглянув. Потом отшвырнул от себя, как мусор.

— Конечно слышала. Ты так кричал, что тебя было слышно аж на втором этаже.

— Она поднялась и собрала разбросанные обрывки бумаг. — Надо, чтобы Лерочка поскорее вернулась. А то Алекс ей назло еще женится на этой дуре.

— Пусть только попробует! Как он вообще смеет такое думать! — Соломатин снова начал распаляться. — А если Лерка узнает?

— Ой, видела я эту кикимору… — покривилась Наталина и добавила с пренебрежением: — Она и рядом с нашей Лерочкой не стояла. Наша Лерочка ее одним взглядом с лица земли сотрет. Потому что для Лёхи наша Лерочка королева. Была, есть и будет! Знаешь, как он про нее говорит? Королева прибыла, разойдись, холопы… — Ната весело рассмеялась. — Как вспомню… — потом осеклась, решив, что не нужно Алику знать истинные обстоятельства их с Лерой знакомства. — Как только наша королева прибудет, все его бабы растворятся в воздухе. Лерочке надо вернуться.

— Лерочка вернется, только если я подохну! — в сердцах выпалил Альберт Сергеевич.

— Что ты такое говоришь! — возмутилась Ната. — Как можно!

— Что есть, то и говорю!

— Любовь моя, умирать вовсе не обязательно. Если ты приболеешь, Лерочка тоже приедет. Она не бросит любимого папу. Ты мне сам рассказывал, что когда тебя ранили, она к тебе каждый день ездила. Ни на шаг от тебя не отходила, помнишь?

— Мне теперь застрелиться?!

Ната посмотрела на него, как на глупца, который не понимает очевидных вещей.

— Алик, милый, разве у тебя за Лерочку сердце не болит?

— Предлагаешь соврать? — Соломатин воззрился на нее с удивлением.

— Почему же соврать? — Она обняла его за плечи, одну руку приложив к левой стороне его груди: — Я вот точно знаю, что болит. И за нее, и за малыша.

Соломатин повернул к ней голову.