Острые углы (СИ)

Лера изредка кивала, отпуская едкие комментарии и заодно пытаясь купить билет на ближайший рейс в Будапешт.

Когда две попытки по неизвестным причинам с треском провалились, ей позвонил Полевой.

— Да, Алёшенька, — ответила она.

— Лерочка, у тебя не получится.

— Что не получится?

— То, что ты хочешь сделать.

Лера нахмурилась.

— Ты не сможешь уехать, — спокойно объяснил он. — Ни по воздуху, ни по земле, ни по морю. Разве что телепортироваться, но, насколько я знаю, таким талантом ты не обладаешь. На тебя уже «сторож» во всех базах.

Лера обескураженно замерла. Силилась что-то сказать, но ни слова не выкатывалось на язык.

— Приезжай на кофе, поговорим, — она прямо-таки слышала в его голосе самодовольную улыбку.

— Иди к хренам! — выпалила она.

Он расхохотался, она повесила трубку и снова попыталась купить билет.

Полевой снова ей позвонил.

— Говорю же. Ты даже билет не купишь. Ни как физическое, ни как юридическое лицо. Ни по своему настоящему паспорту, ни по тому, который у тебя в сумке лежит на девичью фамилию матери. А если каким-то чудом тебе это удастся, на границе тебя всё равно развернут.

— Поня-я-ятно, — протянула она. — Ладно. Вари кофе.

Лера привалилась к двери, разом ослабнув после пережитой вспышки ревности. Этот маленький взрыв, случившийся внутри нее, снес все барьеры. Смял и волю, и разум, и самообладание, оставив лишь голую, неприкрытую боль.

— Леший, ты мое всё. Да я половину себя здесь оставила, думала, что умру без тебя, что просто не выживу… — говорила она и не могла остановиться.

Слишком долго молчала, слишком много всего надо было сказать. Знала: лучше бы притормозить и выстроить свою речь как-то более связно, но не могла.

— Не смогла я поговорить с тобой… — не заметила, как из глаз побежали слезы, а Полевой вдруг понял, что не видел ее плачущую."

"Помнил расстроенную, подломленную и как она сдерживалась, чтоб не разрыдаться, как сжималась в комок тоже помнил, но чтобы вот так тихо плакала — ни разу. Наверное, нужно было увидеть ему эти слезы и нутром почувствовать всю затаенную в них боль, чтобы окончательно его отпустило.

— Неужели ты думаешь, что я тебя не люблю? Что всё это время мне было легко? Ты же знаешь, что ты для меня значишь. Я тоже хотела бы любить тебя меньше, чтобы суметь оторвать от себя раз и навсегда, но у меня не получилось… Никогда не получалось… — она всё еще пыталась что-то объяснять.

Лёшка сначала вытирал слезы с ее лица, потом стал целовать, заглушая слова. Потом раздевать. Прямо здесь, в прихожей он задрал на ней платье и стянул трусики.

— Лёш… — Лера вроде бы попыталась его остановить.

Им же лучше сначала поговорить, а потом начинать всё с чистого листа.

Если они вообще смогут что-то начать. Или продолжить.

— Заткнись, — грубовато сказал он, — замолчи.