Острые углы (СИ)

Полевой вышел к ней через кухню, держа в руках бутылку красного вина и бокалы.

— Зря ты меня остановил, — сказала она, еще раз затянувшись. — Надо было сделать пару звонков, на уши всех поднять…

— Не надо, — возразил Лёшка. — Он хороший врач, пусть делает свою работу. А то, что с нашим папой сложно спорить, мы и сами прекрасно знаем. Думаю, Соломатин не оставил ему выбора.

— Как они только до этого додумались?

— Жаль, что они не додумались до этого раньше, — сказал Полевой и вручил ей бокал. — С днем рождения. Уже можно поздравляться.

— Я не праздную, если ты забыл, — напомнила она с улыбкой, ткнула сигарету в пепельницу и взяла вино.

— Мы еще в прошлом году нарушили эту традицию.

— Если следовать новым правилам, то ты сейчас должен быть лысый и с дырочкой в боку.

— Я не прочь снова перелезть через какой-нибудь забор, — рассмеялся Полевой.

— Не надо, — она поддержала его смех и отпила вино."

"Алкоголь Лера тоже не употребляла с момента беременности. Крепче кофе ничего не пила, хотя грудью не кормила.

Это был первый бокал, который она позволила себе за столь долгое время.

— Стиляга, — потрепала его по влажным волнистым волосам, — прическу отрастил.

— Так я тебе больше нравлюсь? Теперь ты со мной переспишь?

Лера расхохоталась, тоже вспоминая тот вечер, когда он пришел ночью к ней на работу. Принес кофе и сэндвичи, а потом они сидели на лавочке и курили. Полевой признался, что влюбился, накинул на нее свой пиджак, решив, что она замерзла. А ее потряхивало от его близости. Уже тогда она до дрожи его хотела. И уже тогда знала, что, если они встрянут в отношения, им будет очень больно. Так и получилось.

— Пересплю, если ты не остыл, — улыбнулась Лера, допивая вино.

А Лёха не улыбался. Он помнил то тягостное, мучительное состояние, в котором пребывал с первой минуты, как Леру увидел. Он заболел ею, лишился покоя и сна, влюбившись в нее. Всё, чего он хотел, чтобы она была с ним.

Она должна быть только с ним…

— Не остыл, — тихо сказал он, глядя на нее своими пронзительными голубыми глазами. — Еще вчера хотел развестись. Думал, что так будет лучше. Хотел от всего освободиться, а сегодня увидел тебя и понял, что не освобожусь. Не получится. Не будет мне никакой свободы. Никогда. Потому что год прошел, Лера, а я, глядя на тебя, всё так же не могу дышать… Я тогда сказал себе, что ты моя. И ты — моя. Мне плевать на всё. Я могу смириться со всем, кроме твоего отсутствия.

Лёшка резко встал и поднял ее на ноги. Любовь ударила в голову, как выпитое вино, и он горячо прижался к ее губам, снова почувствовав прилив возбуждения.

Столько месяцев он изнывал от тоски и страсти. Любил ее и болел, не имея возможности выразить свои чувства.

Теперь она была рядом, и он не мог ею насытиться.