Острые углы (СИ)

Они вместе были в душе, долго занимались сексом, но снова в нем загорелось дикое желание подмять ее под себя. Оставалось лишь раздеть ее и подчиниться этим чувствам.

Он втолкнул Леру в полутемную спальню и снял с нее сорочку.

— Зачем мы вообще одеваемся? — прошептала она.

— Читаешь мои мысли, — хрипло отозвался он, сбрасывая с себя штаны.

Обычно они занимались любовью при свете, но сегодня он казался лишним. Хотелось только чувствовать. Губы, руки, жар обнаженных тел. Чтобы ничего вокруг не мешало…

Лера обхватила ладонями его лицо и приникла горячими губами к его рту. Он увлек ее за собой на кровать, она погладила его грудь и скользнула пальцами вниз, задержавшись на шраме. Прервав поцелуй, она провела по нему языком.

Лёшка замер, рвано вздохнув.

— Я люблю тебя, я так скучала… Я жить без тебя не могу, слышишь… — шептала она, целуя его живот.

Полевой едва дышал, дрожа от возбуждения. Его член стал твердым как камень еще до того, как она к нему притронулась. До того, как коснулась его языком.

Лера медлила, дразнила ласками, доводя до сумасшествия, весь смысл которого сводился к страсти бесконечного движения, управляемого не разумом, а древними инстинктами: похотью, любовью и желанием обладать.

Он глухо застонал, его рука нетерпеливо легла на ее затылок, вцепляясь в волосы и прижимая к себе. Она сводила его с ума своим языком, зная, как ему это нравится. Хотела, чтобы он кончил у нее во рту, но Лёшка остановил ее.

Он тоже жаждал почувствовать свою над ней власть. Что она становится управляемой, и он может делать с ней что угодно.

Перевернув ее на спину, он вторгся в ее влажную глубину — жаркую и пульсирующую. Древний и вечный ритм погони за удовольствием, пронзал всё ее существо, заставляя трепетать каждую мышцу. Эта горячая вибрация охватила и его тоже. Полевой старался сдержать эту лихорадку, приостановить неудержимо надвигающуюся лавину, но где там, когда она выгибалась и стонала, сжимала его, до крови закусывая губы…

Потом они долго лежали молча. Где-то в глубине души Лера боялась, что это может быть их последняя ночь, но понимала, что оттягивать разговор уже нельзя. Она поднялась с кровати, накинула сорочку и вышла на террасу.

Забрав бутылку и бокалы, снова вернулась в спальню.

Полевой включил ночник.

— Я много раз хотела вернуться. Собраться и приехать…

Едва начала говорить, от волнения пересохло в горле. Разлив вино по бокалам, Лера один отдала Лёшке, а из своего сделала большой глоток.

— Но так и не собралась.

— Не собралась, — задумчиво произнесла она.

— Лера, я ведь хотел, чтобы мы поговорили обо всем. Просил, чтобы ты перестала делать вид, что ничего не случилось. Я и отцу сказал, что мы решим любую проблему. Я всё для этого сделаю.