Острые углы (СИ)

Ты не мог себя простить. Задыхался от этой вины и боли. Не знал, как с этим жить, как справиться. Ненавидел весь мир… Соломатина, Беспалова и, наверное, немножко меня. Я не могла растоптать тебя еще больше. Не представляла, как скажу, что я забеременела от этого урода. Хотя, когда узнала о ребенке, поначалу обрадовалась. Хотела сказать тебе, а потом УЗИ сделала… и не смогла…

— Ты сказала — Эми?

— Да. Эмилия. У меня девочка.

— У нас, — с силой в голосе поправил он. — У нас девочка.

Полевой вдруг понял, что всё это время сидел без дыхания. От нехватки кислорода у него заломило грудь, и он резко вдохнул.

— А почему ты решила, что она не от меня?

— Потому что ты кончал мне на живот, когда мы не предохранялись, а он… — Лера скривилась: — …в меня.

— А папой ты кого записала?

Смутившись, она откинула волосы со лба и помолчала.

— Полевой у нее папа.

— Угу, — покивал он, посидел минуту в раздумьях, потом встал с кровати и скрылся в гардеробной, принявшись одеваться.

Лера растерялась, не зная, что еще говорить, и не понимая, что будет дальше.

— Беспалова, что ли, надо было записать? А потом, когда она спросит, где ее папочка, сказать, что я его грохнула?

Вскочив с кровати, она пошла следом за Лёшкой.

— Я ничего от тебя не требую, Лёш. Не могу ни о чем просить…

Он резко повернулся к ней и выбросил вперед руку.

— Замолчи. Вот просто замолчи. Она моя.

— Лёш…

— Она моя — я сказал! — рявкнул он. — Она не может быть от него. Я хочу ее видеть.

— Ты ее увидишь. Матюша летит вместе с ней домой. Он привезет ее к отцу.

— Значит, собирайся. Мы едем туда.

— Сейчас?

— Сейчас.

***Признание Леры взбудоражило Лёшку, заставив переосмыслить и само расставание, и проведенный в одиночестве год.

Чего угодно ожидал, но беременность и ребенок не мелькали в его теориях. До этого его занимали вопросы: как Лера жила, где и с кем проводила время. Теперь они отпали.

Поначалу Алексея рвали разнотональные чувства, в том числе и некоторая злость, будто его лишили чего-то важного и сокровенного. Однако стоило увидеть голубоглазую кроху, рассеялась душевная суета. Не было никакого смысла множить в себе обиду и проговаривать недовольство. Их с Лерой отношения и без того напоминали полосу препятствий. Они постоянно чему-то противостояли, с чем-то боролись, падали и поднимались, отвоевывая возможность быть вместе. Сейчас им ничего не мешало, кроме них самих."

"— Наша булочка приехала. На самолете летала… Мама по тебе очень скучала, больше мама никогда тебя не оставит… — ворковала Лера, держа малышку на руках и расцеловывая ее пухленькие щечки. Столько теплоты и нежности было в ее голосе. Лицо озаряла счастливая улыбка, а глаза светились радостью.

— Ничего себе, скажи, путешествие мне устроили! — присоединилась Натка, пощекотав Эми животик.