Острые углы (СИ)

У нее в машине всегда лежали не только чистые вещи, но и сумка с набором инструментов, необходимыми лекарствами и шовным материалом.

Серафима подошла ближе, поправила узкие очки в черной оправе и пригнулась, изучая ранение Леркиного кавалера. Она была невысокого роста, полноватая, с пышными волосами цвета красного дерева.

— Лерка, да заштопай ты его, ну чего сидит весь в крови!

— Да мама! — одернула ее Лера, чтоб не поддакивала Лёшке.

Заохав, Сима достала бутылек корвалола из ящика комода, стоявшего у стены, и накапала себе в стопочку.

— Значит, я сама тебя в больницу отвезу, — решила Лера. — Поднимайся!

— И не подумаю. Сказал же. Никуда не поеду. Умру тут о потери крови.

Полевой, как и заявил, даже с места не двинулся. Сам снял с себя пиджак, который теперь тоже был испачкан кровью, и краем задранной футболки собрался промакнуть кровь, всё еще сочащуюся из раны.

— Не трогай, — остановила его Лера. — Я тебя прошу, не лезь туда руками!

Раздраженно вздохнув, она осторожно избавила его от одежды."

"— Господи, зачем я это делаю… — приговаривала, еще раз тщательно осматривая рану. — За каким хреном я с тобой связалась…

— А с этим что? — спросила Сима, поднимая окровавленные вещи.

— Выброси.

— Да как же это…

— Выброси, говорю.

— Это был мой любимый пиджак, — отметил Полевой.

— Переживешь, — сказала Лера.

Серафима еще раз глянула на пиджак и ушла в ванную. Зачем же выбрасывать хорошие вещи, если их можно почистить.

Лера принесла из машины инструменты, попросила у матери пару чистых полотенец и пошла переодеваться, так как была в пижаме. Поднявшись в свою комнату, сняла с себя пижаму и цветочную гирлянду, надела спортивный костюм и нашла для Лёшки чистые вещи.

Футболки и толстовки она частенько покупала в мужских отделах на несколько размеров больше, поэтому их легко можно будет натянуть на Полевого.

Вернувшись в гостиную, убрала с дивана плед и подушки.

— Сюрприз он хотел сделать… Охереть сюрприз… Одна теперь корвалол пьет, второй с дырочкой в левом боку… Поздравил Леру с днем рождения… Ложись!

— Лерочка, не ругайся, — попросил он, укладываясь на диван.

— Заткнись.

Она присела рядом и подвинула к себе столик, на который выложила необходимые инструменты.

— Лерочка…

— Замолчи, иначе я тебе рот зашью, — сказала, натягивая стерильные перчатки.

Она вколола ему антибиотики и анестетик, а когда анестезия подействовала, промыла рану и наложила швы.

Лёха, решивший, что в такой момент лучше и правда Леру не злить, не говорил ни слова, лишь молча следил за ее аккуратными, уверенными движениями и смотрел на сосредоточенное лицо.

— Всё, — сказала она, наложив повязку.

— Вот ты дольше отпиралась, чем зашивала.

Лера пропустила его замечание мимо ушей.