Острые углы (СИ)

Содрала с рук перчатки и помогла ему сесть. Затем отерла мокрым полотенцем измазанные кровью места на груди, предплечьях и надела на него свою футболку, которая оказалась как раз впору.

— Как себя чувствуешь?

— Лерочка… — прошептал он, просовывая голову в горловину толстовки, — я тебя люблю.

— Придурок, — преодолев секундную оторопь, выпалила она и вышла из комнаты.

Лёха просунул руки в рукава, расправил на себе кофту и вышел за ней, найдя ее под навесом крыльца. Прислонившись к кованым перилам, Лера щелкала зажигалкой и пыталась прикурить, но огонек почему-то не вспыхивал.

— О-о-о, — протянул Полевой, заметив, что глаза ее влажно блестят, — Соломатина, ты че расклеилась… Я думал, что ты у меня такая надёга… Железная женщина, с каменным сердцем, а ты…

— А я, бл*ть, безнадёга.

Бросив безуспешные попытки закурить, Лера сунула сигарету с зажигалкой обратно в пачку и убрала в карман.

— За меня переживаешь? Всё ж нормально… — легко сказал он и полез к ней обниматься.

— Осторожно, швы разойдутся, — предупредила она.

Но Лёха не слушал, сгреб ее в объятия и прижал к себе. Навалился всем телом, стал целовать лицо.

— Лёш, я серьезно! Я тебя второй раз шить не буду, усыплю как бешеного пса, чтоб ты мне нервы не мотал.

Он ослабил хватку и мягко окольцевал ее плечи, тем более Лера не сопротивлялась.

— Лер, ну хватит, а… Я устал, я так больше не могу…

— Ты творишь дичь, ты это понимаешь? Дальше что будет?

— Всё будет в полном порядке, если эту дичь тщательно планировать, — уверенно отозвался он и прижался к ее губам.

— Ага, — сказала она от него оторвавшись. — Тебе повезло, что мамита ненавидит Соломатина лютой ненавистью, а то бы папа был уже здесь… а ты там…

— Где там, Лера? На том свете? Ты серьезно думаешь, что меня так просто устранить? Да у него такие проблемы будут, если он хоть что-то попытается сделать. Он в жизни не разгребет! Я ж не шавка, не шестерка!

— Я не хочу проверять, какие у него потом будут проблемы. Что будет потом, меня вообще не волнует! Как ты не понимаешь…

— Я-то понимаю, Лера, всё понимаю. А вот ты, наверное, еще плохо понимаешь, кто я. Всё давно уже от меня зависит, а Палыч лишь номинально. Если я захочу устроить кому-нибудь сладкую жизнь, мне никто не помешает. Папе твоему лучше со мной не ссориться. Он это знает, поэтому и бесится. — Лёша коснулся губами ее виска, поцеловал в щеку, в губы. — Хочешь, не будем афишировать. Будем только сами по себе. Как ты хочешь? Мне всё равно. Никто не будет знать. Наши трепаться не будут.

— Рафаиловна меня уже видела.

— Она не болтливая, на этот счет можешь не переживать. И она не знает, кто ты.

— Лера! — позвала ее мать.

Лера нехотя выбралась из рук Полевого и зашла в дом.