Вампир, я не твоя (СИ)

Вот только я не торопилась надевать его.

Говорить о нём Дориану тоже не спешила. Ведь если вампир узнает, тотчас отправит меня домой. И со мной не пойдёт — не сможет бросить людей.

А я… не хотела расставаться с Дорианом.

Да, это было безумие. На дорогах всё ещё было опасно, впереди — полчища нежити. Я прекрасно понимала — несмотря на браваду Лероя IV и безусловную поддержку Совета, шансы эрхейвенцев против Лиара невелики.

Этот мир стал для меня смертельно опасным. Надо было возвращаться домой. А я уговаривала себя: ещё немного… ещё час… ещё полчаса…

Быть рядом с ним… лежать на бархатном камзоле, чувствуя, как поднимется грудь от мерного дыхания, и поглядывать украдкой на короткую бородку, кончик носа и завиток, упавший на лоб… Взять за руку. Признаться себе, что прикипела всей душой к иномирному графу…

О будущем Дориана и всего Вархилла не могла даже думать. Страх и невыносимая тоска скреблись в груди, жгли линию ресниц, рвались наружу словами, которые ему не стоило слышать… никому не стоило слышать…

Лошади мчались, занавески на окошках покачивались.

Когда Дориан уснул, его дыхание замерло, сердце остановилось, и рука, которая до того лежала на моём предплечье, безжизненно скользнула вниз, я неслышно заплакала…

Глава 67 Принесёт ли это какую-то пользу?

Вот уже несколько дней я, как безумная, носилась над Чёрным замком, не в силах покинуть сие ужасное место и без возможности вспомнить: что именно должна здесь доделать?

Большую часть времени тратила на выживание. Да, я выглядела, как обычная птица, летала, как птица и, в сущности, являлась птицей. Но оборотню с заключённым внутри человеком, требовалось гораздо больше еды, чем пара крошек и червячок.

Мучительным было и желание сбросить личину, обернуться человеком, расправить плечи и коснуться ногами земли. Я не могла этого сделать. Понимала, что нельзя, но не понимала, почему?

Кажется, на третий день или на пятый — я плохо осознавала время, ибо слишком долго пробыла в птичьем теле с птичьими мозгами — подслушала один разговор:

— Что делаешь, Чезара? — спросил старик.

— Выбираю платья, — проскрипела в ответ Чезара.

Да, эту ведьму звали Чезара. Она злая. Надо не забыть.

— Зачем? — удивился старик.

— Когда Лиар доберётся до Эйвы, он устроит там бал… Скажи ему, Гурдахар, чтобы в этот раз оставил чуть больше человеческих швей. Все мои платья никуда не годятся.

Значит старика зовут Гурдахар, он творит тела для нежити, и это тоже важно.

— Швей? А что насчёт пахарей, прядильщиц и ткачей? А ещё пекарей? — усмехнулся старик. — Очнись, Чезара, наш путь завершён. В новом мире не останется места для такой глупости, как новые платья и туфли. Потому что не останется существ, способных произвести всё это… Да и балов не останется. Потому что балы нужны людям.