Владычица Эббона

Ещё совсем недавно я даже не предполагала, что подпущу его так близко. Ещё совсем недавно я наивно верила, что смогу держать дистанцию между нами. Это было ещё вчера… а сегодня я уже другая. Сегодня я внезапно остро осознала, как коротка может быть жизнь. Моя. Тех, кто рядом.

Может… когда-то мама так же держала на расстоянии моего отца… того единственного, кого всю свою жизнь любила… может боялась довериться своему мужчине, пока не стало поздно. Пока не потеряла его. Может… я повторяю её ошибку?

Всхлипнув, закусываю губу. Я так боюсь этого… боюсь терять. Брата… друзей… родных… И Синна.

До паники. До отчаяния. И ничего не могу с этим поделать. Не могу изменить свою судьбу. Не могу перестать быть той, кем я есть. Той, ближний круг которой будет постоянно под ударом. Разве что разогнать всех от себя. Так ведь не уйдут. 

Синн возвращается из ванной в одном полотенце. Гасит полностью светильники и уже спустя мгновение я чувствую, как прогибается под ним матрац. Невольно задерживаю дыхание, когда большое мужское тело прижимается ко мне под одеялом, а вокруг меня уверенно смыкаются сильные руки, притягивая ближе.

И плотину внезапно прорывает. С горьким всхлипом я утыкаюсь ему в плечо, давясь рыданиями. Как это можно пережить? Как можно жить, зная, что в любой момент кто-то ещё из близких мне, родных людей может погибнуть? Как знать, что мои решения могут стоить кому-то жизни?!! Как?!!

Синн просто молча сгребает меня в свои объятия, прижимает к себе так сильно, что рёбра трещат, даря именно то, что мне так нужно. Это даже не утешение. Это возможность быть слабой, пока никто не видит. Быть слабой, когда никто не знает. Только он. Только тот, кто каким-то странным образом меня понимает.

И принимает такой, как есть. Той, кем я есть. Тот, кто с самой первой встречи лепит из меня ту, кем я должна стать. 

Не знаю, сколько проходит времени, но постепенно слёзы иссякают. А боль, не уходит полностью, нет, но отступает, притупляясь, оставляя чувство опустошения. И всё это время меня держат сильные руки, ставшие моим убежищем. Между нами по-прежнему молчание. Слова сейчас излишни. Он не обещает мне, что смерть Дуана станет последней, которую я видела, а я не произношу то, что ему и так понятно.

Сейчас, как никогда, я действительно ощущаю, насколько мы… близки.

Два одиночества, встретившихся друг другу. Сейчас я действительно верю, что нам по силам заполнить одиночество друг друга. Стать равными половинками одного целого. И я больше не могу врать себе, что готова от этого отказаться. 

Моего виска касаются нежные губы, а волосы перебирают мужские пальцы. Спину ласково наглаживает его ладонь. Неспешно, размеренно. Убаюкивая. И я не противлюсь больше власти его прикосновений. Я позволяю себе расслабиться и забыться.