Волонтеры вечности

Там имеет смысл немного задержаться и зайти в одно симпатичное местечко под названием «Клуб-88» — на сей раз не ради дальних странствий, а просто так, бескорыстно, для собственного удовольствия. Название не зря напоминает о числе фортепьянных клавиш: вечерами там играет тапер-виртуоз, а одетая в мужской костюм темнокожая леди за стойкой выпевает умопомрачительные блюзы, дразнит меня смутно знакомой воркующей хрипотцой, пока смешивает коктейли и вытряхивает многочисленные окурки из одинаковых белых пепельниц. Да уж, постоянные посетители «Клуба-88», чей пол редко сразу поддается определению — отнюдь не яппи.

Они дымят, как паровозы, назло очередной великой американской мечте! Я им, ясное дело, симпатизирую. Жаль только, что мое переменчивое, послушное чужим тайным страхам лицо пугает этих развеселых «отверженных», поэтому места за стойкой по соседству с моим всегда остаются незанятыми…

А уж из Нью-Йорка, хвала Магистрам, можно отправиться куда угодно: все мыслимые и немыслимые географические названия увековечены на вывесках бесчисленных нью-йоркских забегаловок. Польщенное международное сообщество платит Нью-Йорку взаимностью: бар или ресторан, в названии которого упоминается этот новый Вавилон, можно найти почти в любом захолустье.

Так что Нью-Йорк стал для меня чем-то вроде промежуточной станции: я посещал его гораздо чаще, чем прочие места. Правда, редко задерживался там надолго: слишком уж много геополитических соблазнов…

В те дни я наконец-то отдал должное миру, где когда-то родился и который прежде не слишком-то любил. Я понял, что это невероятное место. Один только запах цветущих лип на сонной окраине Москвы стоит всех прочих чудес, а ведь есть еще горячий ветер Аризоны, головокружительный влажный воздух ночного Лондона и тонкие сухие иглы сосен, устилающие белый песок на побережье холодного Балтийского моря.

А также велосипедный трип по пустому воскресному Амстердаму, веселый дудочник на Карловом мосту, цветение яблоневых садов в окрестностях Будапешта, округлые вершины Карпатских гор, аромат парижских кофеен, недовольный цокот потревоженной лесной белки и круглый черный глаз сердитого лебедя, изготовившегося вырвать свежую булку из рук досужего любителя природы… Вряд ли я когда-нибудь соберусь составить полный инвентарный список всех «чудес света». Но какой идиот решил, что их максимум восемь?!

Следовало признать, что с миром, где я родился, все в полном порядке. Это со мною, болваном, что-то было не так, пока я принадлежал ему. Но ведь нет никакой разницы, где находиться. Если вообще что-то имеет значение, так это — существо, из сердца которого ты смотришь вовне. Кто ты сам — это действительно важно.