Ворожея: Лёд и Пламень

В избе Светозар разложил перед собой каменья самоцветные, рукоять в виде главы змеиной да клинок, рунами весь исписанный, на одной стороне его руны льда были, на второй — огня. Приложил рукоять к клинку, тут же срослись они, будто и врозь никогда не были, а как глаза вставил, засверкал меч огнём синим, загудел, будто пламя в печи, и такой силой от него повеяло, что ведьма невольно отшатнулась.

— Меч сыскали, теперь нам бы с тобой дорогу найти домой обратную, — проговорил князь, убирая меч в сундук, сейчас он ему ни к чему.

— Знать бы как ещё, — откликнулась Вильфрида, она помешивала кашу в горшочке, благоухавшем на всю избу, после таких испытаний им требовался сытный ужин.

 — Нет у меня серпа волшебного, как у Мары.

— А ежели коней упросить? — Светозар аж с лавки вскочил. — Они ж по земле скачут, может, и нас выведут аль вынесут?

Мысль показалась им хорошей, решили дождаться возвращения чёрного скакуна и с ним поговорить, а пока князь в конюшню пошёл, там уже стояла белая лошадь, давно не чесал он ей гривы, а заодно и баню решил истопить, перед возвращением домой обмыться хотелось. Вот только бани на дворе не оказалось, подивился он тому.

Вернулся в избу, рассказал о том ведьме, в ответ она усмехнулась.

— А ты что ли не знаешь, в чьей избе мы? — спросила она, помешивая варево в горшке.

— Это ягини изба, а ягини души в Навь провожают, по ту сторону бани не нужны, сюда уже мытыми все приходят, — пояснила она князю. — Потому и нет тут бани.

— А еда тут тогда зачем?

— Поминальная она тут, каши вон, кисели варить — всё подготовлено, ну и чтоб ягиня питаться могла, она-то не дух бесплотный, — Вила сняла горшок с печи и разложила кашу по мискам, сдобрив ту маслом и мёдом.

Поужинав, спать легли, укрывшись волчьими шкурами. В ночи снова Виле Мара явилась, протянула к ней свои бледные руки.

— Не сыскала ты силу свою, без меня сложно-то. А ты меня всё прочь гонишь, — её тихий голос доносился как будто издалека. — Разве самой не хочется силу иметь?

Ведьма ничего не ответила, лишь отвернулась. Опять они на той поляне стоят, будто места другого нет. Мара, будто мысли её подслушала, снова заговорила.

— Отсюда всё и началось, Вильфрида, здесь тебя Тишка с братовьями у матери забрал.

Станешь моей, я тебе мать вернуть смогу, сама знаешь, то в моей лишь власти, никто боле мёртвых вернуть не может.

Вила лишь покачала головой, даже ежели мать вернётся из Нави, то живой ей не быть, будет как Тишка, а то разве жизнь, Тишка иной не знал, ему легче. Разозлилась Мара, махнула серпом и исчезла в ночи. А ведьма проснулась, вновь успокаивая бешено колотящееся в груди сердце. Сколько её ещё жница мучить так будет и где же силу ей свою отыскать? Даже меч нашли, а силы так и нет.