Ворожея: Лёд и Пламень

Прихожу, а там и впрямь речной хозяин, весточку от тебя передал. Коня мы твоего сразу забрали, сунулись было к болоту, но мавки проходу не дали, чуть людей сотник не сгубил там. Решили обратно возвращаться и тебя ждать. Только они вернулись, и ты, считай, следом за ними.

Светозар расспросил его про упырей, что на Вручий напали. Воевода и тут подробно рассказал всё, поведал без утайки, как жрицу Марину сыскали, как нечисть извели, да поймали помощника, который Гостомысла сдал, в Любич кинулись, а того и след уже простыл. Жонка его да девки до сих пор в остроге сидят, куда их поместили ещё до письма от князя, решив, что хуже не станет.

Светозар попросил воеводу опосля бани к нему привести их, порасспросить захотелось. А вдруг ни при чём бабы, не хотелось ему их наказывать. Елизар же опечалился, что не сыскали они Гостомысла самого. Тут черёд князя пришёл рассказывать.

Поведал о том, где с наместником встретился, как тот подлость чёрную творить вздумал, князя сгубить хотел. Рассказал и про побег его с озера, и о том, что после встречи с василиском только тряпица да кусок портов на ветке у моста и осталось от него.

Хмыкнул воевода, пряча довольную ухмылку в густых усах, туда, дескать, ему и дорога. Позвал девку сенную, приказал той мёда подать, за встречу да за спасение выпить. Налили чары, отпили. Начал друга Елизар пытать, что за деву тот привёз, хороша была собой, вдруг выйдет в наложницы выпросить, Малка-то его после троих ребятишек обабилась, грузна стала да ворчлива. Издалека зашёл, а то мало ль чего, незачем гневить правителя.

— Ты это кого с собой привёз, друже, никак нашёл ту, что постель по ночам греть стала? — посмотрев на друга, спросил воевода.

— Суженая-то моя, — отведя взгляд, ответил Светозар.

Суженая, ну-ну, пронеслось в его голове, только она на тебя глядеть даже не хочет, отталкивает. А вот его сердце и сейчас к ней тянулось, хотелось бросить всё и бежать туда, обхватить крепко и не отпускать уже боле. Но помнил он их уговор, а потому решил, что потом станет с ней о свадьбе говорить, может, оттает сердце девичье. Но воеводе то знать незачем, видел князь, какие взгляды бросал тот на Вильфриду, вспомнил, и вскипела кровь, но виду не показал, незачем им сейчас ссориться. Тот тоже кивнул, сделав вид, что не заметил, как потемнело лицо княжеское при слове «суженая», видать, не всё так гладко, как показать он то хочет, но, может, то ему и на руку.

Приглянулась черноволосая девка Елизару. Вслух же другое сказал:

— Сыскал, значит, её всё-таки, как же до того-то просмотрел?

Князь рассказал, как отыскал свою ладу, задумался воевода, ведьма — это тебе не сенная девка аль горожанка, с такой ухо востро держать надобно, не пойдёт в наложницы такая ради мехов да «глазок», тут иной подход надобен.