Ворожея: Лёд и Пламень

Наконец и Светозара она увидела на берегу, тот стоял и смотрел, как чёрный конь несёт ту, которую он успел полюбить всем сердцем, к нему.

На душе Вильфриды тоже потеплело, но одернула она себя: нет у них будущего, не о чем мечтать ей о таком даже. Тут и наместник в себя пришёл, заворочался, да вниз в тёмную воду и полетел, еле успел его конь зубами за порты поймать, а из воды к Гостомыслу уже было потянулись чёрные щупла чьи-то.

Охнул князь, это ж ежели б он туда сунулся, то и его бы. Спрыгнула Вильфрида с коня. Сердце ее затрепетало, забилось птицей. Чуть было не сорвалась, на шею хотела Светозару, да замерла, одумалась.

Увидел князь, что суженая к нему ринулась, тоже вослед к ней устремился, сердце забилось радостно. Но замерла ведьма, опустились руки белые. Остановилась. И князь остановился. Рано обрадовался, не принимает она его. Помрачнел весь.

А Вила тем временем зов избы почуяла, по лесенке взбежала, дверь тяжёлую легко распахнула и шагнула внутрь. И будто её обнял кто руками тёплыми да мягкими, запела душа девичья. Разожгла огонь в печи, лучины позажигала. Встала посреди горницы, красота-то какая, будто домой вернулась.

Потемневшие стены дышали теплом, она прикоснулась к ним рукой и будто дух дома почуяла. Прошлась по начисто выскобленным доскам, половики под ногами были мягкими и тёплыми. Коснулась рукой печи в изразцах, что уже нагрелась, поправила горшочки, коснулась трав, висящих над печью. Присела на широкую, покрытую беленой дерюгой скамью около большого стола, в кружках был квас, в миске ноздреватые лепёшки с мёдом. Будто всё её ждало тут. Нарядные рушники в красном углу прикрывали фигурки Чуров.

В другом углу станок ткацкий заметила, подошла ближе.

Полотно в нём было закреплено: белое-белое. Пригляделась, а по нему уже узоры дивные раскинуты. Разноцветные нити утка, сплетаясь с белой основной, создавали дивные картины. Вот Мара тянет руки к мужику в чёрном, так то Кощей, догадалась ведьма. А вот василиск на мосту через реку сидит. Выше увидела Макошь, нить плетущую. Жар-птицу. И даже себя со Светозаром нашла на том полотне. А как моргнула, так пропало всё, будто и не было, снова лишь белое полотно перед ней натянуто. Что это было, так и не поняла. Провела рукой, нити трогая, и будто шёпот чей услышала, от которого душу ее всю теплом обдало. Закрыла глаза, теплом этим наслаждаясь, но тут со двора шум послышался, поспешила к двери.

Во дворе тем временем Светозар тряс за плечи побледневшего от страха наместника, его пальцы впивались в шею, словно клещи. Сморщенное лицо старика исказилось от боли и ужаса, глаза безумно вращались в глазницах. Кровь из разбитого носа тонкой струйкой стекала по шее, пачкая и так грязную рубаху. Под ударами кулака князя хрустели зубы.