Вот и я, Люба!

Меня в этой жизни мало что может удивить и поразить, но Любовь Петровне это постоянно удаётся делать, причем на всю тысячу процентов.

Уровень моего ахугевания от хрюшечного бизнеса был приблизительно таким же, как появления Степашки-пига из её арбузных грудей.

При воспоминаний о заломленных руках, дрожащих губах, водопаде слез и стенаниях Любаши моё сердце снова начинает то щемить, то скакать в ритме галопа.

Хорошо, что меня отвлекает звонок Дмитрия, с которым мы чуть ранее виделись в Новосибе.

— Григорьич, я только что от эксперта. Причина гибели поросенка — заворот кишечника. Думаю, свинарка перекормила животных, могла просто в одно время дважды покормить. В принципе, это одно и тоже, — поясняет Дима. — Ладно, с этим разберёмся, радует, что не вирус и не отравление. Хоть этот камень с души упал. Зато теперь другая проблема нарисовалась.

— Что большие финансовые потери из-за гибели молодняка ожидаются, да? — уточняю у парня. — Мама что-то говорила о том, что часть из погибших забронирована, а часть уже оплачена.

— Есть такое, но здесь уже ничего не поделать. Принесём извинения и чуть позже отдадим других поросят. Другая проблема лежит в нашей семейной плоскости. К маме приезжала бабушка Аня — мать нашего отца, — Дима кратко обрисовывает ситуацию, потом резюмирует. — Судя по голосу мамы, настроение ее в минусовой зоне. Бабка видно знатно ей мозг взорвала. Мишка сказал, что ему дано задание идти в турагентство, утрясать финты папаши. Карты мы его успели заблокировать, но теперь нужно оплатить с учётом билетов и штрафа полиции немалую сумму.

Если о первом поводе своего звонка Дмитрий говорит спокойно, то при рассказе о похождениях отца и визите бабки в тоне парня сквозит неприкрытая злость.

— Степан Григорьевич, если честно, то звоню с просьбой. Мы с Вами совсем недавно знакомы, и очень мало знаем о Вас, но почему-то у нас, я говорю сейчас от лица всех, есть к Вам большое доверие. Нам, конечно, не совсем известен уровень ваших с мамой отношений, но нам кажется, что Вы сможете на маму повлиять.

Дима делает паузу в своей речи. Я его не тороплю, понимаю, что чужому человеку непросто открыться лично и открыть проблемы и тайны своей семьи. Видно взвесив все "за" и "против", парень продолжает говорить.

— У мамы нашей очень большое и доброе сердце. Если честно, я бы давно папаше с его забубоны пинка под одно место дал. Мама же все время перед ним какое-то чувство вины испытывает. Мы и все вместе, и каждый по отдельности, с ней разговаривали много раз, но она убеждена, что все должно быть честно и справедливо. В чем же тогда эта справедливость, если мать всю жизнь одна все на себе тащит, а папаша только душу её мотает и деньги проматывает?

— Дим, последнее замечание твоё совершенно правильное.