Вот и я, Люба!

— Нет, сладенькая моя, у меня тёплый меч-кладенец. Он согревает и уносит печали. И как, пробуем его магическую силу, душечка? — спрашиваю, нежно и мягко захватывая в плен губы моей чаровницы.

Первая наша близость так и происходит на бумагах среди ящиков. Потом мы все же переходим в маленькую комнатку, которая является рабочей спальней Любаши.

После утоления сексуального голода наша очередная близость становится самой сладкой, потому что неспешная, нежная, проникновенная, когда каждое движение исходит для чувственного удовольствия, а не для результата.

У нас обоих есть желание больше отдать от себя, чем взять себе. И оба мы кончаем бурно и страстно.

В порыве своих эмоций шепчу Любушке о своей любви.

Хочу слышать и её слова, но женщина моя все ещё молчит. Смотрю в её глаза и понимаю, что свои слова она держит в своей душе.

"Ну что ж, не будем торопиться. Девушка ещё не созрела для таких откровений", — мысленно решаю не давить на Любашу и пока не переходить к разговору, о котором мы договорились с Димой.

После вкусного ужина с бокальчиком вина, Любаша вспоминает про документы. Предлагаю свою помощь в поиске.

— Любаша, ты мне объясни, что искать, я уверен вдвоем у нас быстрее получится.

— Степа, нужно найти документ, то есть расписку, о получении денег за продажу квартиры, которая принадлежала моей бабушке Корниловой Маргарите Александровне. Этот документ должен быть скреплен с договором на приобретение имущества свиноводческой фермы совхоза "Путь Ильича" на имя моей бабушки. Вместе с ними должны быть документы на приватизацию данного имущества и договор дарения на имя моей матери.

Мы вместе перебираем коробки. Я открываю очередную с надписью "личное".

— Люба, извини я тут коробку открыл, в ней твои личные документы.

— Да, Степ, конечно, смотри все, среди них могут быть и эти бумаги.

С разрешения Любушки начинаю рассматривать содержимое и просто офигеваю в прямом смысле.

— Вау, Любаша, ты школу с золотой медалью окончила и университет с красным дипломом. Подожди, ты училась на факультете романо-германских языков.

— Ну, да. А чего здесь такого?

— А сколько ты языков знаешь? Судя по вкладышу, четыре — немецкий, английский, французский и итальянский. — Так, подожди, Любаша, ты дипломированный филолог, а занимаешься свиноводчеством?

— Да, все верно. Постперестроечное время людей не щадило, Степушка. Все выживали как могли.

— Любаша, погоди, с таким дипломом и такими оценками ты могла открыть школу иностранных языков? — внимательно рассматривая академический транскрипт, говорит мне Степан.

— Так я её и открыла, только лет на десять позже. Степ, мне кажется, что я об этом упоминала? Если нет, значит, запамятовала, — произношу с некоторым сомнением в голосе, пытаясь вспомнить.