Вот и я, Люба!

 — Да, и давай я тебе подгоню очень козырного адвоката?

— Про адвоката, Степушка, мысль хорошая. Ты его номер телефона дай Мише. Пусть они в тандеме работают. В остальном, милый, давай договоримся так, как только немного все прояснится, а это поверь мне случится буквально на днях, я сразу тебе напишу. Хорошо?! — произношу, засыпая.

Практически на рассвете меня будит звонок будильника. Поднимаю мужчину. Мы вместе пьём чай с бутербродами, и я провожаю Степушку.

Прощаясь, он все время шепчет мне о своей любви. Знаю, что хочет услышать от меня алаверды, но к стыду своему я совсем не привыкла произносить это слово.

Раньше, в самой юности, о своей любви Толяну я говорила часто, а потом засунула это чувство свое прекрасное в то место, на которое мне мой муж указывал при любом удобном случае.

-Любовь Петровна, Любовь Петровна, — из невеселых воспоминаний меня вырывает крик свинарки Маши, которая со всех ног бежит в бокс, где я убираю свиной навоз. — Там к вам приехали. В офисе сидят ваш муж и ещё женщина пожилая. Я её не знаю. Они оба дюже злые.

— Хорошо, Маш, спасибо, я поняла. Сейчас подойду. Посмотри поилки. Их почистить надо, совсем подзабились сливы. Да, и ещё, глянь кормушки, где скапливается еда, надо все убрать, — даю задание и выхожу из бокса.

Идти в свой офис не спешу, потому как знаю, кто и с какой целью меня ждёт. По дороге начинаю снова думать.

"Так Толян прилетел позавчера. Мне никто не звонил. Значит, обсуждали и решали, вероятно, даже с юристом консультировались. Сейчас для начала будут оба продавливать меня глоткой и оскорблениями," — прокручиваю мысли, тяжело вздыхая.

Сняв спецуху, достаю из кармана свой телефон. Вижу на экране несколько неотвеченных звонков от Степушки.

Решаю для начала ему перезвонить и, поговорив, успокоить свою душу. Не успеваю набрать, как он уже сам звонит.

— Привет, Григорьевич. Нет, все нормально. Бокс чистила. Ага, навоз золотыми ручками. Правда? Приедешь и очистишь все сам собственными руками. Круто. Жду. Платить чем буду? Могу деньгами. Что? Мелкие подачки унижают человеческое достоинство?! Ни фига себе заявочки, — хохочу от души над словами Степана. — Да, я на это согласна. Договорились. Вечером жду. Позвони только предварительно, чтобы глаз и ушей меньше было. До встречи.

Поговорив со Степаном, с лёгким сердцем иду в свой офис, где меня явно ждут не с распростертыми объятиями.

Захожу внутрь. За столом, как директор сидит Анатолий. В кресле справа Анна Васильевна.

Я молча смотрю на них обоих. Слова приветствия улетучиваются неведомо куда. Не знаю, что видят мои, надеюсь скоро бывшие родственники, на моем лице. Вероятно именно то, о чем тут же говорит моя свекруха, на которую я перевожу взгляд.

— Милый, обрати внимание с каким презрением эта дешёвка смотрит на твою маму.