Выстрел, который снес крышу

Состарился я внешне от препаратов. Из тебя она тоже может овощ сделать. Один укольчик, второй, третий – и вот ты уже никчемное и совершенно беспомощное существо. Единственная радость, когда сходишь под себя.

– Ты нарочно это говоришь? Чтобы меня стошнило?

– Тебя и так тошнит. От меня. Это потому, что у тебя обострено чувство внешнего восприятия. Надо его притупить, тогда тебе будет все равно. Ты успокоишься, ляжешь спать, а завтра со свежей головой трезво оценишь ситуацию. Тебе надо расслабиться.

Павел достал из холодильника бутылку коньяка, Вика поставила на стол рюмки, и они оба выпили – за знакомство, но без всякой радости.

Павел остановился на второй рюмке, а Вике продолжал подливать, пока она не окосела.

– Я хочу спать, – наконец-то, тяжело ворочая языком, сказала девушка.

– Раскладушка у тебя есть?

– Поставлю ее в прихожей, если ты не против.

– Делай что хочешь, только ко мне не приставай.

– Ненавижу, когда пристают к пьяным женщинам, – уже из комнаты донесся ее голос. – Ни себе не позволяю, ни другим…

Приставать к девушке Павел не собирался. Какое-то время он провел на кухне, дожидаясь, когда она заснет. Разбинтовал ступню, осмотрел рану. Она не кровоточила, не гноилась, опухлость почти прошла. Это обнадеживало.

Рану он забинтовал наспех, кое-как. Затем вышел на балкон, взял раскладушку, через комнату, не без шума, вынес ее в прихожую. Вика даже не шевельнулась. Но этого Павлу показалось мало. Он склонился над ней, пристально наблюдая за лицом. Ресницы не дрожат, ноздри не шевелятся, а ведь запашок от него еще тот. Спала Вика. И теперь он мог заняться своими делами.

Торопов перестирал белье в машинке, искупался, перевязал рану, затем переоделся в белье мужа, которое отыскал в шкафу, и лег спать.

Знакомый мужской голос не ворвался в сон, а будто вполз в него. Не открывая глаз, Павел усмехнулся. Это санитар Сергеев будит его. Вернее, так ему кажется, потому что голос этот родился в процессе перехода от сна к действительности, как хлопок в небесах, когда самолет перескакивает на сверхзвуковую скорость. На самом же деле он находится в квартире у Вики. И еще ему хочется есть… Интересно, приготовила она ему завтрак?

Открыв глаза, Павел вздрогнул. Перед ним с постной миной стоял Сергеев. Сам он лежал на койке в знакомой больничной палате, а на столе в тарелке дымилась каша.

– Вставай, соня, – широко зевнув, сказал санитар. – Каша с пылу-жару… Молока вам даже не пожалели. Вкусно, говорят.

Павел смотрел на него с таким недоумением, что Сергеев разочарованно махнул рукой.

– Я думал, ты правда вчера в себя пришел. А ты такой же, как был. Не клоун я, и шариков у меня всего два, гы-гы…

Глумливо гоготнув, санитар вышел из палаты, плотно закрыв за собой дверь. Какое-то время Торопов потрясенно смотрел ему вслед.