Выстрел, который снес крышу

Как врач, она должна была дать ему возможность выговориться и тем самым снять стресс, который мешал ему реально воспринимать действительность. Но чувствовалось, что помимо Торопова у нее была масса других дел.

– Вам это неинтересно? – растерянно спросил он.

Казалось бы, Эльвира Тимофеевна должна была живо интересоваться и Дарьей Павловной, и всем, чем та занималась. Но она отмалчивалась. Неужели Архипова не чувствует за собой никакой вины? Но ведь так не должно быть. Ведь Дарья была реальной, он точно это знает. Ну, почти точно…

– Интересно, – скривив губы, пожала плечами врач.

 – Но, если честно, сейчас меня больше интересует не ход вашего расследования, а ваше внутреннее состояние. С вашей Дарьей Павловной мы как-нибудь справимся. Главное, чтобы вас больше не донимала ваша покойная жена.

– Так дело не в жене, а в вас, – мотнул головой Павел.

– И со мной вы справитесь, – с безобидной иронией улыбнулась Эльвира Тимофеевна.

– Вам просто нужно окончательно покинуть ваш иллюзорный мир и успокоиться. На это потребуется немного времени. Надеюсь, что немного…

– Это был не иллюзорный мир, – не сдавался Павел.

 – Это был реальный мир. Я прикасался к Дарье Павловне, я чувствовал ее тепло и запах…

– Как что? Вы же сами меня учили, что видение от реальности нужно отличать на ощупь.

– Не помню. Да и не могла я вас этому учить. Даже во сне мы можем ощущать предметы, чувствовать запахи. Вспомните раннюю юность, эротические сны, которые заканчивались неконтролируемым извержением в постели. Ведь вы тогда не просто обнимали женщину, было нечто более серьезное, – пряча улыбку, сказала Эльвира Тимофеевна. – А в вашем случае все было гораздо серьезнее.

И переживания более сильные, и ощущения…

– Нет, это вы путаете самого себя. Ничего, я постараюсь вас распутать…

– Тогда объясните мне, что такое видение?

– На эту тему можно говорить долго, а у меня не так много времени.

– Тогда я вам скажу. В двух словах. Видение – это свое собственное отражение в ком-то. Разговаривая с Машей, я видел самого себя. И разговаривал с самим собой. А вчера я разговаривал с реальной Дарьей Павловной. И узнал от нее то, что не мог узнать от самого себя. Она занимается адвокатской практикой, она защищает человека, которого обвиняют в убийстве вашей сестры…

– У меня нет сестры, – спокойно, с легкой усталостью в голосе парировала Эльвира Тимофеевна.

– Вашей двоюродной сестры.

– Двоюродная сестра есть. Даже две. Одна живет в Америке, другая во Владивостоке. И обе, тьфу-тьфу, живут и здравствуют.

– А кто такой Козьмин?

– Кто это? – совершенно равнодушно спросила Архипова.

– Его обвиняют в убийстве вашей сестры.

– Но в ночь убийства он ночевал у вас. Вернее, он утверждает, что ночевал у вас.