XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

 – Все мы, конечно, не сможем там разместиться, но ты с Чучмечкой вполне комфортно разместишься.

Я представила мамулю, по-барски сидящую на топчане, вздрагивающем доисторическими пружинами от того, что картонная крыша бомжачьей усадьбы помещика Апполинария не выдерживает грохота пролетающего над ней «Сапсана» и с трудом поборола головокружение.

– Вилла, – хрюкнула Варькина восторженно. И я поняла вдруг, что страшно, просто дьявольски устала от этого вертепа, в который превратилась моя жизнь.

– Я иду домой, – рявкнула так, что последняя недогоревшая балка несчастной избушки переломилась. Чуча не сопротивлялась, когда я выхватила ее из объятий матушки. Бедная кошка точно научилась понимать речь окружающих ее сумасшедших. Явно подумала, что лучше в родной квартире перекантоваться, пусть даже под прицелом сумасшедшего старика и не менее долбанутого миллиардера, считающего себя пупом земли. – А вы как хотите. Вилла, коробка от холодильника, пещера, подвал в заводской столовой – велкам. Все для вас.

– Ой, – икнула Варькина и, схватившись за свое бездонное пузо, забегала глазами по окрестностям. – Кажется началось.

– Все, кипятите воду и несите пеленки, – заржала Лизуня. – Ты Катька время-то нашла.

Когда-нибудь, не очень скоро, когда у меня начнутся проблемы с памятью и деменция, я стану самой счастливой на свете старушкой. Потому что не смогу вспомнить всех каверз моих подруг, пережитых мною за долгую жизнь. Я буду сидеть на лавочке возле подъезда, окруженная моими кошками, и безумно смотреть в синее небо, пытаясь расшифровать облачные фигуры. И не узнавать двух идиоток, сцепившихся в перекрестном бойцовом захвате, валяющихся сейчас в золе пепелища и верещащих при этом, как дворовые псины.

– Я бы тоже сбежал, на месте буржуинчика. Тебе бы, дочка, в церковь сходить, или там к знахарке какой. Бесов изгнать, этих вон, – пожевал губами Апполинарий Рюрикович, напряженно наблюдающий за побоищем. Я прижала кошку к груди и молча зашагала прочь. Сейчас мне хотелось только одного, чтобы меня все оставили в покое. Ну и ванну принять тоже не мешало бы, чтобы смыть огненные отпечатки чужих рук с тела и память о прикосновениях гада и мерзавца из головы. Да и звуки далеких сирен приближались. А мне очень не хотелось снова становиться объектом внимания. Я же Промсарделька, а это уже стало брендом в сети.

– Ничего, Чуча, – всхлипнула я в притихшую кошку, с которой меня с трудом впустили в уродский маленький автобус, трясущийся, как чахоточный и пукающий выхлопными газами. – Никто нам с тобой не нужен. Будем жить вдвоем, а потом может еще возьмем котеночка с улицы. А этот пусть к силиконовой своей валит. Она же «Любимая». От мужиков проблемы одни.

– Мяу, – расслабленно возразила кошка.