Защитник Империи

Придется бежать, скрываться, прятаться, как загнанной крысе… И так до конца своих дней. — Я решительно покачал головой. — Нет, это точно не дело».

«А на костре закончить свои дни — это, разумеется, дело!» — язвительно подметил бес.

«Да нет, — не согласился я, ничуть не обрадованный обрисованной перспективой. — На костер попасть тоже не хотелось бы… Но ты же сам говорил, что лучше один день по-настоящему прожить, чем целую жизнь влачить жалкое существование. А ты именно это мне и предлагаешь. Жалкое существование. Жизнь вечного беглеца».

«В Аквитанию давай смоемся, — тут же предложил бес.

 — Там инквизиции лапки прищемили хорошо».

«Зато там темным раздолье, — парировал я. — У которых на меня тоже огроменный зуб имеется! Нам и там придется несладко. Поэтому нет смысла метаться. Останемся здесь и будем бороться».

«С огнем? — съехидничал бес и проворчал: — Знаешь, сколько таких борцов было?»

«Пока нас на костер не тащат, а значит, пространство для маневра есть, — возразил я. — Думаю, не стоит пока дергаться. Посмотрим, что дальше будет. Святой, по словам Герта, сейчас в немилости.

Вряд ли ему сразу и безоговорочно поверят, если он заявит о моей одержимости… А там… А там кто его знает, что будет? Через три дня отряд отправляется биться с монстрами. Весьма вероятно, проблема разрешится сама собой».

«Это ты правильно измыслил! Нет человека — нет проблемы! — возликовал бес и, потерев лапки, деловито предложил: — Надо только хорошенько все продумать! Чтобы его смерть выглядела, как несчастный случай! Чтобы не подкопаться было!»

Я даже не нашелся, что на это сказать, до того неверно истолковал мои слова бес. Чуть погодя только заметил: «Вообще-то я имел в виду себя.

Неизвестно ведь, с чем нам придется столкнуться и как это скажется на здоровье. Вряд ли отряд отправят в лес на пикничок. А у меня в отличие от других и талиара нет…»

«Нет, ты все-таки осел! — закатил глазки бес и возмущенно разорался: — Это же отличная идея! А ты… а ты сам собрался сдохнуть!»

«Ладно, хорош спорить, — прервал я нечисть, осознав, что все равно мы ни до чего путного не договоримся в силу несхожести мировоззрений. — Утро вечера мудренее. А сейчас — спать».

Я действительно прямо тут же завалился на кровать, смежил веки и попытался заснуть.

«И все равно другого не дано! — решил настоять на своем неугомонный бес. — Или ты монашка этого изведешь, или он тебя!»

«Поживем — увидим, — чтобы отвязаться от нечисти, выдал я философское изречение. — Ты только ныкайся получше. Чтобы Святой не смог тебя учуять раньше времени».

«Спрятаться-то я спрячусь, — пробурчал бес, — но ты тогда без моего присмотра останешься. И в случае чего тебя даже предупредить некому будет».