Значит, я умерла

 – Во рту у меня стало сухо, сердце заныло; в какой-то момент мне показалось, что оно вот-вот лопнет и проломит грудную клетку. Я положила руки на колени и слегка откинулась назад.

– Я этого не знала. Я имею в виду про твоих родителей. – Джульетта, которая до этого сидела нога на ногу, поставила вторую ногу на пол и, потянувшись вперед, взяла клубничину с блюда. – Я бы могла сейчас сказать, что мне очень жаль и все такое, однако это прозвучало бы слишком покровительственно. Но жаль, что Кэролайн мне об этом не говорила.

– Потому что теперь мне все про нее понятно, – ответила Джульетта. – Раньше я думала, что она просто сучка, которой нравится корчить из себя мисс совершенство. А она просто пыталась быть хорошей девочкой, которая все в своей жизни держит под контролем. Такие дети нередко вырастают в семьях абьюзеров. Им кажется, что если только они все станут делать правильно, то в их жизни будет мир и порядок.

– Это еще что, популярная психология? – Я пробовала пошутить, но слова Джульетты запали мне в душу. Когда в пятнадцать лет меня поместили в психбольницу, доктора все время пытались меня разговорить и так, и этак. Я никогда не чувствовала себя хуже, чем тогда.

Джульетта пожала плечами.

– После школы я хотела изучать психологию, но пришлось пойти на администрирование отелей. Впрочем, психология так и осталась моим хобби.

– Ты когда-нибудь проходила терапию?

– Нет. Если б я на это пошла, кое-кто из моих родственничков подкупил бы терапевта и использовал бы против меня каждое мое слово. А ты?

– Мне предлагали, но я отказалась. Так вот откуда у тебя комплекс превосходства…

– Я долгое время анализировала свою семью, – отозвалась Джульетта. – Трэкстоны дисфункциональны. Конечно, главным агентом разложения является отец, и все же наихудшим образчиком Трэкстона я считаю брата.

– Потому что он хочет получать все преимущества, не играя при этом по правилам. Он делает что захочет, и все же стоит Тео лишь намекнуть, что он готов войти в дело, как отец все передаст ему.

– Разве это не характеризует скорее твоего отца, чем Тео? – спросила я.

И тут сзади что-то шлепнулось мне на шею. Я завопила и вскочила с места.

– Успокойся, – сказала Джульетта. – Это всего лишь Бартлби.

Я обернулась и увидела небольшую зверушку в шубке карамельного цвета, с круглыми ушками на макушке. Янтарные глаза зверька смотрели на меня с любопытством.

– Это кинкажу. Они ужасно привязчивые, – сказала Джульетта и вложила клубничину мне в руку. – Покорми его, и он будет твой навеки.

– Где ты их берешь, этих зверей?

– Хозяин собирался скормить его крокодилу, – ответила Джульетта. – Этот гад еще предлагал мне посмотреть, но я сказала: «Нет, спасибо».